Вы все жжете! Часть 2

— И что же ты там делала так долго?

— Хочешь написать доклад в Совет?

— Я хочу иметь возможность тебя видеть, когда этого хочу! — рявкнул он, давая выход накопившейся злости.

Интересно, а у этого насколько хорошо пришит воротник или что другое? Может, я зря вернула трофей Шарлю и пора собирать коллекцию? Развешу на стене: сверху — деталь одежды, снизу — таблички с именем и датой. У каждого приличного мага должна быть своя коллекция, это еще Жан-Филипп говорил. Правда, сам он пока не определился с направленностью.

— А больше ты ничего не хочешь?

— Николь. — Напряжение из тона и взгляда Антуана пропало, словно воздух из шарика, проткнутого булавкой. — Ты же знаешь, чего я хочу, любовь моя.

— Сходить в архив? — невинно предположила я. — Помнится, именно архивы навевают на тебя романтическое настроение. Или определенная компания?

— Нико-о-оль, — укоризненно протянул он, строя физиономию болвана, влюбленного по уши, — я просто хотел заручиться лояльностью будущей правительницы.

Он склонился ко мне и попытался обнять, но я вывернулась и сурово сказала:

— Как бы тебе боком такая лояльность не вышла, если Соланж вдруг решит, что ты от нее отказался.

— Как мило, что ты беспокоишься о нашем будущем. — Голос его стал таким бархатисто-обволакивающим, что я на миг поняла Соланж. На очень-очень краткий миг. — Но и я беспокоюсь о нашем. Дворцовая охрана проверила все учебные корпуса, ничего не нашла и перешла к проверке общежитий.

Это было неприятное известие.

— А что они искали, не знаешь?

— Не то чтобы знаю, догадываюсь.

Я аж вперед подалась, чтобы ничего не пропустить, поскольку по виду Антуана было понятно, что он сейчас говорит не просто так. Что он что-то знает из того, что мало кому известно.

— Что-то, связанное с королевской безопасностью, — понизил он голос, да еще и полог вокруг поставил, не иначе как для того, чтобы Франсина вся изошла на любопытство. — Предполагают сильный артефакт с направленностью на королевский дворец.

Он стоял так близко, что выдыхаемый им воздух чуть шевелил мои волосы. Пахло от него чуть-чуть полынью, чуть-чуть мятой. Подобный одеколон был у Жана-Филиппа, недолго был, его распробовал дядя Жерар, и кузен решил, что то, что подходит старшему поколению, уже не соответствует его мажескому стилю. А зря решил — все одеколоны, которые он потом использовал, мне казались слишком приторно-сладкими, этот же — как раз такой, какой нужно.