В комнату вошел высокий красивый молодой человек с выправкой военного.
— Познакомьтесь, — почти радостно сказал президент банка, — это генерал Миронов, первый заместитель директора ФСК и руководитель, непосредственный руководитель, — подчеркнул президент, — Фогельсона.
Дронго сел на стул. Это был конец. В последний момент, узнав о белорусских событиях, Миронов решил переметнуться в другой лагерь. Он просчитал, что быть демократом становится выгодно, ибо в таком случае летел директор ФСК, не сумевший навести порядок в своем ведомстве.
«И с этими людьми они хотят возрождать страну», — гневно и брезгливо подумал Дронго. Он понимал, что его собственная судьба окончательно решена. Миронов, переметнувшийся в решающий момент на сторону московских властей, выдал все планы. Люди, сидевшие сейчас в избушке, знали, что никаких документов у Дронго нет. Знали, что это блеф. Знали, что убит Юрков. Знали, что Реваз Гогия, Лариса Коновалова и документы находятся на «базе» в Лефортово. Они знали все.
Теперь оставалось достойно умереть.
Миронов достал длинные сигареты, закурил.
— Блефует, — показал он на Дронго. — Мелкая сошка, нанятая уголовниками братьями Гогия. Ничего у него нет.
— Меня прислали те, кто располагает этими документами. — Врать не было смысла, и на этот раз он говорил правду.
— И это тоже ложь. Документы уже здесь, — радостно сказал президент банка, — генерал Миронов оказал нам такую любезность.
Дронго понял, какой ценой было куплено предательство первого заместителя директора ФСК.
Теперь ничто не могло его остановить у кресла директора.
Он промолчал. Говорить было незачем.
— Вы ничего не хотите сказать? — спросил военный разведчик. Как генерал, он уважал достойно державшегося противника.
— Мне это поможет? — В такой момент Дронго даже улыбнулся.
— Нет, — честно ответил генерал. — Сейчас Владимир Александрович отпустит ваших людей из сопровождения. И вы останетесь один. У вас нет ни одного шанса. Ни одного.
Миронов, улыбнувшись, вышел из избушки. Очевидно, его знали в лицо.
До Дронго долетели громкие голоса, некоторые возражали, помня строгий приказ Фогельсона. Но авторитет генерала Миронова оказался сильнее. Все три машины развернулись и направились в сторону города.
— Вот и все, — сказал худой человек, улыбаясь, — вы проиграли.
«Почему я не взял оружие? — вдруг пожалел Дронго. — Фогельсон сказал: оно тебе не понадобится. Жалко этого полковника, он, кажется, идейный, а погибнет, подставленный предателем — своим начальником.
