Ранение было серьезным, но не смертельным. Лечили правильно. Судя по всему, он должен был поправиться. Сердечный приступ был внезапным, и, если не считать больного сердца, все остальное было в порядке. Кстати, что он ел в последний день своей жизни?
— Не знаю, — растерялся Колчин.
— У него была язва — такое возможно?
— Значит, он все-таки был болен?"
"— Я спрашиваю, а не утверждаю. Ему давали молоко? Хотя да, вы же не знаете. Нет, Федор Алексеевич, ничего более конкретного по протоколу вскрытия я сказать не могу.
Мне нужен сам покойник, иначе все это вздор.
— Ничего более определенного вы мне сказать не можете? — разочарованно спросил Колчин.
— По этим протоколам — нет, — твердо ответил Шварц. — В Минске тоже работают не дилетанты. Они очень тщательно провели вскрытие. Я не думаю, что они пропустили какие-то вторичные признаки.
— Его могли убить? — просто спросил Колчин, уже не смотря на бумаги.
— Конечно, могли, — удивился Шварц. — Могли просто задушить. Подушкой накрыть — и все.
Правда, в этом случае остались бы явные признаки удушья и насильственной смерти. Могли дать ему какое-то лекарство. Стенки желудка немного раздражены, он принимал какое-то лекарство перед смертью. Так что это вполне возможно.
— А есть такие лекарства, которые не оставляют видимых следов?
— Сколько угодно. У нас в соседней лаборатории специалисты разработали целую дюжину совершенно смертельных лекарств и ядов, не оставляющих никаких следов.
— А где сейчас эта лаборатория?
— Закрыли, — громко ответил Шварц, снял очки, протер их платком и тихо добавил: — А вообще-то я слышал, что ее восстановили в Службе внешней разведки.
Им такая лаборатория очень нужна.
— Я могу туда обратиться официально?
— Думаю, да, если они не полностью засекретили эти работы. Но у вас ведь есть все необходимые степени допуска. Они вам все и покажут.
— Спасибо большое. — Колчин заторопился к выходу.
У себя в кабинете он получил сообщение, что свидетель Магомедов уже не проживает по прежнему адресу.
А вот Умарова работникам милиции найти удалось, и они вручили ему повестку на сегодняшнее число для явки в ФСК.
До прихода Умарова было еще два часа, и Колчин отправился в столовую выпить кофе и успокоиться. Бахтамова и Иванченко убрали одним способом по заранее разработанному сценарию. Это не вызывало никаких сомнений. Борю Коробова попытались убрать за его вчерашнее проникновение в компьютер. Кому-то не понравилось его внимание к группе «Рай».
