Уже не пытался поймать ртом воздух, не махал руками, и даже вены на его шее и лбу больше не были вздутыми. А сам он больше не выпендривался, играя в моего рабовладельца.
- Сдох, - обронила я тихо. Схватила телефон, за которым сюда и пришла, и решила набрать скорую. – Твою мать! Твою мать!... – приговаривала я. Упала перед Афанасьевым на колени, включив телефон на громкую, чтобы мне оттуда говорили, что делать, пока скорая будет ехать. Но паника накрыла меня новой волной, стоило посмотреть на лицо босса, распластанного по полу.
– А что если...
Я подобралась к лицу Афанасьева, резко выдохнула и открыв ему рот обеими руками, прижалась к его губам своими.
Кажется, он издал перед этим какой-то звук, но, наверное, мне показалась.
Я попыталась создать вакуум своим ртом с его, надеясь, что таким образом оливка сдвинется с места и выйдет из его горла.
И… О, чудо!
Афанасьев схватил меня за плечи и с силой оттолкнул, из-за чего я упала на задницу.
Резко сел и пару раз кашлянул.
- Ты что делаешь?! – выдал он хрипло и со злостью. – Чуть не блеванул.
- Жизнь вам спасаю, вообще-то, - с обидой произнесла я, утирая тыльной стороной ладони губы. – По принципу раковины и вантуза. И, кстати, блеваните. Потому что оливка мне в рот не вылетела. Или вы её уже съели?
- Она вылетела еще на этапе, когда ты мне ребра ломала, - ворчливо произнес Афанасьев.
- Не стоит благодарности, - фыркнула я и подняла с пола телефон, обнаружив, что громкую я, оказывается, не включила, или дрожащей рукой переборщила с нажатиями.
А звонок тем временем наматывал секунды. – Простите, помощь больше не нужна. Всё хорошо, - бросила я в трубку женскому голосу и, не дожидаясь её ответа, закончила звонок.
Встала с пола и, отряхнувшись, осмотрелась в поисках оливки. А её белой лапкой уже катала Киня.
- И, кстати, прием Геймлиха, и не кого-то на «г», - вдруг учено заявил Афанасьев, тоже встав с пола.
Потому что на «г» тут кое-кто другой.
- Не зря я вашей бабушке говорила, что в словосочетании «Андрюшенька-душенька», в слове «душенька» после «ш» нужна ещё одна «н».
- А твою дружбу с моей бабушкой мы еще обсудим.
- Ага, конечно. Надеюсь, наша с вами дружба теперь закончилась? Всё-таки я вам жизнь спасла. За это и долг можно простить.
- Простить за то, что произошло по твоей вине? – выпучил он на меня красные глаза.
- В смысле?! – ощетинилась я, тоже на него выпучившись.
