Буквально ощущаю, как окаменели мышцы, и вижу, как застыла недовольная моська на лице.
– Это просто фото, Макс, ты чего так злишься, – укладываю ладошку на небритую щеку и тяну пальчиками уголки губ вверх, заставляя улыбнуться. – Так забавно, взрослый, а дуешься, как ребенок, – посмеиваюсь, краем уха улавливая торопливые щелчки фотокамеры. – Улыбнись, бука!
– Зачем ты нас в это ввязала? – шепчет мне на ушко Гай, слегка оттаивая, пока Таша крутится вокруг нас с фотоаппаратом, ловя удачный ракурс.
– Просто мне… – прикусываю губу и замираю.
Кажется, даже дышать перестала, когда одной рукой Макс сильней обнимает, а второй медленно, едва касаясь подушечками пальцев, ползет вверх по моей руке. Он вырисовывает незатейливые узоры, двигаясь от запястья и до сгиба локтя, собирая следом за своей ладонью стройные ряды мурашек. А меня бросает в жар от такой невинной ласки, и я тяжело сглатываю вставший в горле ком, – что ты делаешь? – шепчу охрипшим голосом.
– Сказано же… – ухмыляется Гай, довольный, как черт, – быть собой.
– И легонько целует в шею, невесомым прикосновением губ так умопомрачительно нежно. – Втянула меня в это, теперь сиди и наслаждайся, – еще шепоток, и Макс отводит мою упавшую на лицо темную прядь волос. Запускает свою пятерню и сжимает затылок, поднимая взгляд глаза в глаза, а там… гроза. Тучи, темные-темные наполненные желанием. Я в них тону. Падаю, словно в бездну. Вдоль позвоночника, будто пересчитывая каждый позвонок, пробегает холодок. Мы сидим друг к другу слишком близко, и стоит неимоверных усилий, сдержать себя от того, чтобы не наклониться и не поцеловать вожделенные губы.
Губы, которые все эти длинные холодные ночи снились в снах. Губы, которые умели ласкать и доводить до неистовства. Всего пара сантиметров навстречу друг другу, и наше дыхание смешивается. Томительно, обжигающе горячо. Огонь, как лава, разливается по венам. Как под гипнозом, я все же наклоняюсь, забывая напрочь про фотографа и такие заветные снимки.
– Кати… – тихий вздох Макса, и я чувствую его дыхание на своих губах.
Обхватываю его за шею и закрываю глаза, понимая, что одним движением сейчас взорву шаткую дружбу, что у нас есть. – Что ты делаешь, детка?
– Ловлю момент, возможно…
Целую. Пропадаю в наслаждении.
Я ведь намеренно не подпускала Макса все эти дни близко, хотя сама внутри сгорала от желания оказаться с ним, в его руках. Мне хотелось вновь ощутить его губы везде, как в тот вечер, когда я бесстыдно завалилась к нему домой.
