— А это зачем?
Она помахала карточкой в воздухе, словно ей нужно было просушить на ней чернила.
— Отдайте ее своему поверенному, мистеру Стивенсу, и скажите, что меня интересует покупка акций предприятия по производству оружия.
— Это вы про винтовки?
Он едва смог сдержать раздражение.
— Я был бы очень признателен, если бы ваш мистер Стивенс со мной связался.
После того как поверенный с ним свяжется… если он это сделает… Престон позаботится об остальном.
Старуха засунула карточку в бархатный ридикюль, висящий на ее запястье, повернулась и медленно побрела прочь, даже не попрощавшись.
Престон досадливо вздохнул. Возможно, ее поверенный так и не объявится. Но с другой стороны, цыганка еще ни разу не ошиблась.
Образ Цайи возник перед его внутренним взором: прелестная молодая женщина. Белая кожа, светлые глаза, черные волосы и соболиные брови… Необычная красота! Неожиданно Престон ощутил искру мужского интереса. В последнее время это было для него редкостью. Возможно, помимо деловых отношений они могли бы заключить и союз иного рода.
Он мысленно улыбнулся, но тут же отбросил эту мысль. Сейчас ему нужны деньги, а не эта особа.
«Все в свое время, — сказал он себе. — Все в свое время»."
"Лили не могла даже подумать о сне. Было уже поздно — и к этому часу Джослин и Ройал уже наверняка объявили о своей помолвке. Она выбралась из-под одеяла, прошла через свою квартирку и спустилась в лавку. Тихо скользнув к задней комнате, она заглянула туда, чтобы взглянуть на Томми. Тот вместе с Магзом лежал на тюфяке.
Вечером она предложила ему принять ванну — и, что удивительно, он согласился.
— Ванну? — Его темные глаза округлились. — То есть настоящая, с горячей водой?
Лили рассмеялась:
— С такой горячей, что пар поднимается!
— Господи! Не помню уже, когда я мылся горячей водой!
— И я приготовила тебе одежду и новые ботинки, чтобы потом ты мог одеться в чистое.
Томми устремил на нее огромные карие глаза, полные обожания.
— Я когда-нибудь вас отблагодарю, мисс! Клянусь жизнью Магза!
Пес громко заскулил, словно у него это вызвало какие-то возражения, а Лили улыбнулась:
— Я не сомневаюсь, что когда-нибудь ты это сделаешь.
Томми снял со стены медную ванну, и они наполнили ее горячей водой.
Лили выложила на стол одежду, надеясь, что не ошиблась с размером, и закрыла дверь, чтобы не смущать мальчика. Из-за двери донеслось фальшивое пение, заставившее ее невольно улыбнуться: Томми затянул непристойную матросскую песенку.
