Двое из них, мужик в жилете и еще один, здоровый и коренастый, схожий косматостью с медведем, стоя на носу, одновременно, с натугой, огромными шестами оттолкнули лодку от берега и мы поплыли."
"До последнего я всё боялась, что эти странные люди передумают. Но нет. Парень в плохой рубашке сидел рядом и, периодически, посматривал на меня. Весло было тяжелое, ему явно было не легко, но он отвлекался и даже пытался со мной заговорить. Какой в этом смысл, я не понимала.
На носу лодки был сделан высокий помост, на который и взошел мужик в вышитой жилетке.
Оттуда он подавал команды гребцам, как я поняла. Во всяком случае, по движению я чувствовала, что лодка развернулась и ход ее стал ровнее.
Я всё рассматривала людей, стараясь не делать это слишком нагло. Они, безусловно, принадлежали к европеоидной расе. Ну, если их переодеть, побрить и подстричь, ничем особым они внешне отличаться от жителей Москвы не будут. Почти у всех были светлые и длинные волосы, даже у мужчин — минимум до плеч. Косы скреплены медными зажимами.
У одной из молодых женщин, я запомнила её по самому яркому, синему платью, была довольно сложная плетёная прическа из множества косичек.
Но вот по одежде, по лодке, можно сказать, что здесь живут не мои современники. У этих людей были в ходу металлы. И украшения, и оружие. У гребцов были луки, довольно большие, устрашающего вида. Но почему-то я всегда думала, что такие изделия боятся влаги. Они же деревянные. А здесь они висели с внутренней стороны борта возле каждого гребца.
Где хранили стрелы — я не заметила.
Скамья была широкая, но без спинки, от мерного движения я задремала, и чуть не упала. Тогда парень что-то крикнул мужчине, стоящему на возвышении. Тот отрицательно помотал головой, отдал команду и все весла вынули из воды. Парень закрепил своё, встал, принес откуда-то старую, вытертую шкуру и кинул ее прямо в проход, между скамейками. И показал на нее рукой. Возможно, я просто слишком устала, чтобы понять, что нужно делать. Тогда он рассмеялся и жестом, прижав к щеке две сложенные вместе ладони и закрыв глаза, показал мне, что эта шкура для меня и я могу лечь.
Меня так разморило от равномерных покачиваний, что я даже не озаботилась чистотой шкуры. Мне было уже совсем наплевать. Уснула я, как мне показалось, еще до того, как полностью легла.
Глава 4
Проснулась я от шума и топота, клацая зубами.
Лодка стояла, а не покачивалась на волнах, солнце еще не взошло, и серый предрассветный сумрак был холоден и влажен.
