Выдержка

«Маяковская», «Белорусская», «Динамо», «Аэропорт»…

И вдруг… Ты гений, Сгорбыш! Ты просто гений! Я вспомнил! Вспомнил! Я понял, что ты имел в виду!!!

Есть такая улица: Улица 8 Марта. Ну, конечно! А Лена, Коля и Дима здесь абсолютно ни при чем! Равно как и далекий город Владивосток. На поздравительной открытке название улицы, где мне следует побывать. Там меня ждет продолжение истории. Мы и со Сгорбышем пару раз туда наведывались. В столице нашей родины было несколько дорогих его сердцу мест.

Одни, приехав в Москву, спешат на Арбат.

Другие — на Красную площадь. Третьи предпочитают Воробьевы горы. Есть категория граждан, которые хотят охватить все сразу, — они колесят по городу в автобусах, сопровождаемые гидами. А Сгорбыш несколько раз просил отвезти его туда. На улицу 8 Марта. Он говорил, что там когда-то жила его любовь. Девушка, на которой он чуть было не женился. С тех пор прошло много лет. Но остались воспоминания. И я вез его туда, куда он просил, ведь мы были приятелями.

Дома там были в большинстве своем старые, на подъездах движение зачастую только одностороннее, хотя сама улица 8 Марта широкая.

Ничего привлекательного я в ней не находил. Мне она казалась неуютной. Я ехал по улице и время от времени спрашивал:

— Нет, — со вздохом отвечал Сгорбыш. — Вон он, тот дом!

— Нет. Поедем отсюда.

— Тогда какого черта… — начинал ругаться я. — Что тебе здесь надо?

Но Сгорбыш в ответ только вздыхал.

Я догадывался, что он сюда приезжает неслучайно, и несколько раз он уже был готов мне все рассказать.

Я понимал по его взгляду: хочет ведь! Но отчего-то молчит. Историю о том, как Павел Сгорбыш чуть было не женился, я так и не услышал…

Зато теперь я понял, куда мне надо. Только где лучше выйти? «Динамо» или «Аэропорт»? Улица 8 Марта находится где-то посередине. Значит, на мое усмотрение. Главное, чтобы я туда сегодня попал. Зачем? Он знает. Павел Сгорбыш.

Я выбрал «Аэропорт», взял пустой рюкзак и без колебаний вошел в вагон. Я не знал, чем закончится этот день, уверен был только в одном: сюрпризы еще не кончились.

У меня по-прежнему оставалась старая набойка. Вдруг и ей найдется применение?

Минут через десять я вышел из метро и неуверенно огляделся. Леонид Петровский не привык перемещаться по улицам родного города пешком. Но я уже был не я. Машины у меня больше нет, за моими плечами болтается старый рюкзак, на щеках опять пробивается щетина. Невольно я вспомнил годы дальних странствий и словно бы скинул с плеч десяток лет. Ко мне вернулась моя юность.