Выдержка

А она завернула профессионалов! Силами одной боевой единицы женского пола. Либо они были уверены: негативов здесь нет. Тех, которые их, собственно, и интересуют. Кого «их», я пока не знал. Мне уже казалось, что это тайная организация. Подпольный синдикат. Воображение рисовало картины пыток, перевозку наркотиков и даже работорговлю.

Тут я заметил, что на полке лежит паспорт. Российский паспорт, в полосатых корочках, облагороженных гербом. Я взял его в руки и почувствовал, что они задрожали. «Спокойно-спокойно-спокойно…» Это был паспорт Павла Сгорбыша.

Машинально я начал его листать. Сгорбыш Павел Александрович. Место рождения, дата рождения. Все так, как он и говорил. Все сходится. Семейное положение: чисто. Дети: чисто. Загранпаспорт не выдавался. Сгорбышу это больше не нужно. А мне зачем? Вроде бы паспорт обменивается на свидетельство о смерти. Но зачем мне свидетельство о его смерти? Кто я ему? Наследство Сгорбыша меня не интересует. Разве что сделанные им фотографии, но их я получу и без справки о смерти. Тем не менее я машинально сунул паспорт в карман пиджака. Потом выгреб все, что было на полках: фотографии, негативы. Материал надо разобрать и рассортировать. Длинношеее висел в дверях и следил за моими действиями не отрываясь.

— Ну, что смотришь? — уже вполне миролюбиво спросил я.

— Ну, эта работа. У тебя же полно денег!

— О тебе? Да, собственно, никому.

— Ты сказал: никто не поверил. Сгорбыш знал?

— Знал, — неожиданно ответил Длинношеее.

Я оторопел. Я-то думал, что переиграл его! Что Павел Сгорбыш находится в неведении! Оказывается, он был в курсе.

Но ведь Сгорбыш ни разу не дал мне понять, что знает о том, кто такой Леонид Петровский! Кто кого, спрашивается, переиграл?

— Мы говорили об этом дня за два до того, как он запил, — пояснил Длинношеее.

— В первый раз или во второй?

— За два дня до его исчезновения?

— Ну, увольнения, — начал раздражаться я.

— Да, — кивнул Длинношеее.

— Что это был за разговор? Он с тобой разве общался? Мне казалось, сторонился.

Папаша Горб наушников терпеть не мог.

— А я и не с ним говорил, — обиделось Длинношеее. — Объяснял нашей секретарше, что ее шансы равны нулю.

— Ну, это… — он замялся.

— Она тебе нравится?

— А ей нравлюсь я. Понятно.

Я кивнул. Ситуация прояснялась.

— И что сказала секретарша?

— Я ж говорю: не поверила. Сказала: «Чего у нас в редакции делать сынку миллионера с Рублевки?» В этом время подошел Горб и буркнул: «Хватит трепаться».