Выдержка

Главному позвонишь, когда начнется рабочий день. Бабушка, мол, плохо себя чувствует, оформите за свой счет.

— Отпуск. Не тупи! Встанешь в семь, часа через полтора будешь на месте.

— Послушай, не грузи меня, — я начал раздражаться. — Я называю цифры наугад. Семь, восемь, какая разница?

— Пусть будет в семь. — Длинная шея печально склонилась.

Я понял, что он любит поспать, и посоветовал:

— Не проспи. На тридцатом километре ты останавливаешься и ждешь меня. Или я тебя жду. Ты передаешь мне пакет и едешь к бабушке.

— Я передаю тебе пакет, а ты мне деньги, — сказало Длинношеее. И с обидой: — Мне же надо на что-то жить!

— Сообразительный. Сколько ты хочешь?

— Назови другую цифру.

— Я тебе сейчас убью.

— Хочешь со мной поспорить? — грозно спросил я.

— Это нечестно! — заверещало Длинношеее. — У тебя полно денег, а ты не хочешь делиться! Каких-то пять тысяч!

— Понятно: тебя заклинило на пяти. Но жизнь в Тверской губернии не такая дорогая, как в Москве. Две.

— Ничего подобного! Цены на жилье и там растут!

— Не собираешься же ты покупать там квартиру?

— Я сказал, чтобы ты понял.

— Поэтому я и торгуюсь. Это наследственное. Три.

— Три с половиной. Голые женщины больше не стоят.

— Тебе-то они даром достаются! Где справедливость?

— Справедливости нет, мальчик. Либо ты берешь три с половиной, либо тебя убивают. Не я, успокойся. Есть такая профессия: людей убивать. Сокращенно киллер. Хочешь об этом написать? Тебя ждет приз: посмертная слава.

— Тогда что? Приз или деньги?

— По рукам. Деньги, — торопливо сказал он.

Но руки я ему не подал. Ну не свинство? Я спасаю ему жизнь, а он с меня же за это требует деньги! Послать бы его. Или дать щелбана. Но я решил дать ему денег. Что поделаешь? Природная доброта! Не выйдет из меня банкира.

— Завтра в половине девятого на тридцатом километре Рижского шоссе, — подвел итог я. — Убирайся с глаз моих.

Он тут же исчез. Я, насвистывая, пошел по коридору. В руке у меня был пакет с фотографиями и негативами, в кармане лежал паспорт Сгорбыша.

— Вещи собрал, Леня? А говорил, что подумываешь вернуться. Вот и ты уходишь. Скоро совсем нас забудешь, — грустно добавила она.

— Будьте уверены: я вас никогда не забуду. Редакцию, Сгорбыша и вас, тетя Клава. Вы — замечательная женщина!

Я вышел из редакции и начал оглядываться. Они меня дождались. Ребята с заляпанными грязью номерами. Что ж, это была их работа.