Онлайн-библиотека книг
– Может, кто-то из гостей прихватил по ошибке…
…В метель Пушкину повезло: нашел заметенного метелью извозчика. И глубокой ночью добрался до тетушки.
Месье Жано великолепно проводил время. Заявил, что ничего более вкусного и тонкого, чем блины Дарьи, не ел в своей жизни. Это что-то фантастическое. Найти на домашней кухне такой образец вкуса – невероятно. И все в таком же духе…
Восторг француза был изрядно подогрет домашней настойкой, которую Агата Кристафоровна не жалела. Она старательно заглядывала в лицо племяннику, чтобы разобрать хоть что-то.
– Знакомство с баронессой фон Шталь придется отложить, – только сказал он. – Ее нигде нет…
Тетушка поняла, что известие предназначено для нее. Месье Жано легкомысленно махнул рукой:
– Никуда она от нас не денется. И не уйдет от ответа!
– На улице метель, я провожу вас, месье…
– О, метель! – Француз был в отличном расположении духа. – Русская метель, я люблю тебя!
Месье Жано бросил к ногам чудесной тетушки букет благодарностей и не смог бы остановиться, если бы Пушкин не уволок его силой.
Агата Кристафоровна осталась наедине со своими мыслями. Дарья, довольная тем, что сразила француза, спокойно дремала на кухне. Но тетушке было не до сна…
• 68 •Агата потерялась. Не знала, спит или бодрствует, жива или уже умерла, во сне или наяву, где она, что с ней. Налетали и растворялись обрывки каких-то событий, она не знала, с ней ли это было или она это выдумала. Не ощущал рук и ног, понимала, что лежит в холоде, но ей не было холодно.
Почему не шевельнуться?
Попробовав, Агата наверняка поняла, что не может двинуть руками. С ногами тоже было что-то неправильное: как будто срослись с чем-то чужим, что не может быть ее телом. Шевельнула головой, но и голова не подчинилась, как зажатая в тиски. Она хотела закричать, но вместо крика услышала сдавленный свист. Это ее голос?
Пришел холод. Окружил, сковал, вцепился.
Перед глазами вертелись лестницы, пролетки, потом черные улицы, потом она куда-то идет, потом чернота и она уже лежит. Агата была уверена, что находится в лежачем положении. Между лопатками торчало что-то жесткое, впивавшееся в кожу. Это был пустяк по сравнению с тем, что нельзя шевельнуться.
