Выгодный риск

Может, ее похоронили заживо? От этой мысли стало так страшно, что Агата отогнала ее. Думать о чем угодно, только не об этом. Например, о Пушкине. Где он сейчас? Что делает? Ест или спит? Тут она поняла, что не имеет ни малейшего представления, сколько времени. И в конце, концов, куда ее засунули?"

"Вокруг было тихо. Она прислушалась, но ничего не услышала. Перед лицом была тряпка. Агата поняла это по легкому движению ткани. Как только чувства понемногу вернулись, со всех сторон в нее впились крохотные иголочки.

Кололи и щекотали до муки. Терпеть невыносимо, но нельзя не терпеть. Она шевельнулась, стало хуже: иголочки взялись пуще прежнего.

У Агаты осталась последняя привилегия живого тела: она могла дышать. Воздуха было сколько угодно. Воздух был холодным, с запахом, который был знаком, но она не могла вспомнить, что это такое. Ей захотелось, чтобы то, что случилось, кончилось как можно скорее. Не важно как, лишь бы кончилось. Чтобы мучения оставили и не терзали. Быть может, так выглядит расплата за зло, которое она совершила в жизни.

А если это – оно и есть? Если она умерла и это – начало посмертных мук за все грехи? Если все только начинается и там впереди такое… Она приказала себе не думать. Ни о чем. Каждая мысль вела к большему страху.

Лежать, замерзать, ждать. Будь что будет… Пушкин, где ты?..

• 69 •Коротать еще одну ночь в сыске не было смысла. Новости поступали из участков не раньше восьми-девяти часов утра. Отвезя Жано на Лубянку, Пушкин вернулся в приемное отделение.

Было так поздно, что даже Лелюхин отправился домой. Пушкин остался наедине с формулой сыска. С ней творилось что-то странное: формула отказывалась работать. Вернее, выдавала вердикт, которого не могло быть.

Первый раз с тех пор, как он изобрел формулу, Пушкин отказался принимать результат. Причин могло быть две: или в формуле открылось нечто, что в этом исключительном случае давало ошибку, или формула была права. С ошибкой математического механизма он готов был смириться: есть формулы, которые при некоторых условиях или числах перестают работать правильно.

Но это относится к высшей математике. Чиновник сыска имел дело не с цифрами, а с живыми людьми. Выходит, что формула права. То есть надо поверить, что человек совершает поступки без смысла, мотива и выгоды, а просто ради самого поступка. Результат не менее абсурдный.

Оставался еще один шанс, что формула не сломалась и дает правильный, логичный результат. Просто потому, что обогнала Пушкина.