Выйти из боя

— Радуешься, бляхудра белобрысая?! — Мотя вдруг заскребла ногтями по кобуре, с неожиданной силой пихнула «диверсантку» к обрыву. — Никогда вам здесь не пройти, шакалы фашистские!

Катя с изумлением увидела знакомый ствол «ТТ». Он снова прыгал, но теперь в опасной близости от ее груди.

— Товарищ младший лейтенант! — обеспокоенно проговорил Окунев. — Пусть в штабе разберутся.

— Сами мы разберемся! — Губы докторши некрасиво поджались. — Может, я последний день живу! Может, меня разорвет сегодня! Что, я должна одним воздухом с этой шлюхой продажной дышать?!

— Давай стреляй, — пробормотала Катя.

Мотя закусила губу, ее большой палец с явным усилием взвел курок пистолета.

Мысль Прыгнуть в последний момент почему-то не возникла. Катя лишь представила, как тело само делает шаг вперед, пытаясь уравновесить толчок в грудь маленького 7,62-миллиметрового кусочка металла. Потом тело полетит вниз, слабо перебирая ногами.

— Товарищ военфельдшер, что я лейтенанту доложу? — пискнул Окунев.

Мотя резко опустила пистолет.

— Так веди эту сволочь, что встал столбом?!

Боец пихнул Катю прикладом.

— Вперед, предательница!

Катя успела глянуть на море, — первые лучи солнца уже показались из дымки горизонта. Она сплюнула в это безразличное сияние, за что схлопотала еще один тычок прикладом.

— Поосторожнее, личное оружие разобьешь, фурункул боевитый.

— Вот стервоза, а? — изумился Окунев.

— Веди, или я ее точно пристрелю, — Мотя неумело, но длинно выматерилась.

Спустились с отрога. Катя цеплялась штанинами комбинезона за колючие кусты. Идти со связанными руками было неудобно. Пора кончать с этим цирком. Комбинезон на спине промок от пота, — на обрыве на миг стало по-настоящему жутко. Всегда подозревала: эти врачихи хуже любого СМЕРШа.

В небе снова загудело, — к городу шли бомбардировщики.

Тропинка с вершины вывела к узкой балке, склон которой зарос густыми кустами, щедро прореженными старыми и свежими воронками.

— Прямо по дороге бьют, — обеспокоенно пробормотал Окунев. — Как бы не накрыло.

— Иди-иди! — прикрикнула строгая Мотя. — Поднимаемся к дороге.

— Тут три тропинки, куда поднимаемся? — поинтересовалась Катя.

— Тут везде воронки.

— Фашистка тупая, — Окунев шагнул вперед.

В небе угрожающе засвистело.