Выйти из боя

Слева стояли двухъярусные койки со смятыми матрацами. Духом от них шибало соответствующим, хотя сержант вроде уже принюхалась. Койки все тянулись и тянулись. Впереди кто-то невнятно матерился. Что это за госпиталь такой, прямолинейный прямокишковый? Катя прошла уже третью «летучую мышь», когда слева возникло ответвление. Те же койки, но дальняя часть комнаты терялась в темноте. На столе, прямо на бумагах, стояла лампа, котелки, вокруг сидели три человека.

— Эй, товарищи, кто тут из дежурных?

— Ну, я, — повернулся крепкий боец с забинтованной рукой.

— Куда отсюда раненых отправили? — спросила Катя, косясь на раненого, странно покачивающегося у койки. Должно быть, контуженый.

— Подыхать их отправили. А мы, значит, и здесь околеть согласны. Да ты садись. По голосу слышу — не жидовка. Значит, садись.

Запах спирта Катя уже уловила. Да хрен бы с ними, лишь бы сказали, куда раненых повезли. Вроде еще не в хлам назюзюкались.

— Куда повезли? На Херсонес? В Стрелецкую?

— Да сядь, говорю! Гансы уже в городе. Отбегалась, комсомолка. Хлебни давай, — Катю ухватили за руку.

— Я не очень комсомолка, — сказала Катя, ненавязчиво освобождая запястье.

— Соображаешь. Нынче разговор другой пошел. Немец в политике разбирается. Хватит тебе с гранатами бегать.

Он облапил девушку за талию.

Катя поморщилась и вполсилы вмяла его мордой в котелок. Раскачивающегося «контуженого» пнула в живот, куклой повалился на нары.

— Я списанный. Вчистую списанный!

«Летучая мышь» на столе покачнулась, пришлось ее хватать. Здоровяк было дернулся. Пришлось еще врезать.

— Ты что, сука?! — И больной, и здоровой рукой ухватился за лицо.

Катя прижала его стриженый наголо затылок к своему животу, надавила на шею чуть выше кадыка.

— Куда раненых повезли?

— Да я откуда знаю?! Ох, хрррр, пусти!

Сержант Мезина дала утерявшему боевой дух военнослужащему глотнуть воздуха:

— До трех считаю.

— Не знаю! Нам места не хватило. Хрррр! Ой, студент, ты же слышал куда. Скажи, хр…

— Так в Стрелецкую бухту их отправили. Транспорт на Кавказ, говорят, подойдет, — испуганно сказали из темноты.

— Блин, сколько вас там, подпольщиков? — злобно проговорила Катя, не выпуская толстое горло. — На свет, живо! Доложите обстановку исчерпывающе.

В темноте застучали костыли, на койке заворочался «контуженый».