Выйти из боя

Появился из тени и Списанный:

— Сестрица, а что ты такая борзая?

Катя увидела лицо, заросшее коростой. То ли горел, то ли экзема какая-то приключилась. Но дело не в этом — очень уж ласково не задетый болячкой рот улыбался. Катя, стоя вполоборота и придерживая за горло здоровяка, напряглась.

— Слышь, кадра, иди-ка на шконку, телятина, — Списанный неторопливо поднял руку с «наганом».

— Мочи ее, Хамса! У нее «семерка» за пазухой, — прохрипел здоровяк.

— Хорошие фрицы ножички делают. Куда тут ножны отлетели, мать их…?

На нее смотрели, еще не поняв.

Вдруг здоровяк подскочил с опрокинутого табурета, кинулся в коридор.

— Счас-с… — процедила Катя.

Куда он хотел удрать по длинному коридору? Собственно, и из дверного проема выскочить не успел. Пуля, она быстрая.

Катя сунула револьвер за пояс. Что-то коллекция «наганов» образовывается, словно у безвременно почившего товарища Котовского.

— Еще буйные имеются?

Контуженый что-то булькнул, перло сивухой от него так, будто с разбомбленного спиртзавода чудом спасся.

— Товарищ, вы, наверное, неправильно поняли, — дрожащим голосом сказал тот, что на костылях. — Я к этим сомнительным личностям никакого отношения не имею. Товарищ, я здесь случайно…

Катя процедила сквозь стиснутые зубы:

— Ну-ка, на свет выйди.

Раненый, болезненно повисая на костылях, приковылял из-под защиты коек.

— Чоботко Леонид Львович? Что ж вы так, голубчик? — Катя села на стол и принялась рассеянно просматривать бумаги с печатями.

— Я же ничего такого… — пробормотал, потрясенный осведомленностью страшной бабы, человечек.

Непохож. Исхудал, уже никакой круглолицести. Довольно свежая нижняя рубашка заправлена в защитные штаны, правая штанина обрезана, ступня в гипсе. Но уши все те же — характерно крупные, по-детски розовые.

— Итак, Чоботко Леонид Львович. Год и место рождения? Где учился? Последнее место службы?

— И что же мы, Леонид Львович, в пропахшем карболкой и дерьмом бункере скучаем?

— В первую очередь эвакуации не попал. Жду… — ушастый инвалид поколебался и продолжил: — Как комсомолец, я счел своим долгом…

— Ясненько.

Краснофлотец-комсомолец. Умница. Впрочем, не важно. Я как раз тебя эвакуировать явилась. Чтобы, значит, ни один геройски раненный комсомолец не попал в руки фашистских гадов. Сейчас на кораблик отправимся. Подлечат тебя на Кавказе. Все будет чудненько.

— По-потопят ведь немцы, — заикаясь, пробормотал будущий гений. — Не пропустят. Нельзя мне эвакуироваться. Я не транс… не транс…

— Да ладно.