Выйти из боя

Заборы, снесенные взрывной волной, целыми пролетами разлетелись по изменившейся до неузнаваемости улице. Два дома превратились в груду развалин. Торчали ветви поваленных яблонь, ярко блестели осколки вылетевшего из дома зеркала.

Старший лейтенант, несколько минут назад ругавший нерадивых зенитчиков, стоял за пулеметом. «ДШК», задрав ствол к солнцу, бил в сторону мелькавших в клубах дыма истребителей. Верткие остроносые силуэты снова и снова проходили над улицами, забитыми незамаскированной техникой тылов дивизии.

Столбов черного дыма от горевших машин и тракторов поднималось не меньше десятка.

Катрин запрыгнула в кузов грузовика.

— Пошла вон! — не оборачиваясь, прокричал старший лейтенант. Его плечи тряслись в нескончаемой судороге пулемета. На кончике ствола плясал оранжевый веселый тюльпан.

В грохоте девушка не расслышала нелестных слов, но легко догадалась.

— Щас разберусь, — Катрин принялась отдирать хитрую защелку, прикрепляющую короб с запасной лентой к борту грузовика.

«ДШК» захлебнулся, доев ленту.

Девушка, наконец, освободила короб с патронами, но ее опередил младший политрук. Старлей-зенитчик кинул пустую коробку на пол. Подхватил из рук незваного помощника полный короб, обдирая пальцы, заправил ленту. Молчание пулемета, издевательское жужжание ведущих свою безнаказанную круговерть истребителей вонзалось в сознание всех троих, как раскаленный гвоздь. Должно быть, старший лейтенант с пушками на петлицах понимал лучше других, что вряд ли пулемет достанет истребители на дистанции свыше двух километров. Но не отвечать врагу было еще хуже. Когда пулемет продолжил свою дробь, не только трое в кузове, но и десятки бойцов и командиров вокруг вздохнули свободнее.

Пулемет успел высадить еще ленту. Катрин опустила бинокль.

Старший лейтенант и сам видел. От замолкшего пулемета пахло раскаленной сталью и порохом. Знакомый запах.

— Не расстраивайтесь, товарищ старший лейтенант. В следующий раз попадете.

— А?! — громко произнес старлей. Как и все, он порядком оглох.

 — Вы что здесь делаете?

— Веду наблюдение, — Катрин повесила бинокль на пулеметную турель. Под тонкими подошвами тапочек катались гильзы. В глазах все еще мелькали неуловимые силуэты самолетов с черно-белыми крестами.

Политрук спрыгнул с кузова вслед за девушкой. По улице, перепрыгивая через поваленные заборы, пробежали санитары с носилками.

— Где же наша авиация? — с недоуменной тоской спросил политрук. — Есть же у нас истребители?

— Фронт длинный.