— Кухар-рка так сказала: «Эти бесы всегда жр-рут, как не в себя», — охотно пояснила она и тут же предложила:
— Не возьмешь Кыша, тогда пойдем р-рисовать…
Из Шейросской низины я возвращалась в потемках, когда на улицах зажгли фонари. Городской омнибус останавливался у подножья холма, на широком проспекте. Я выбралась из теплого салона и невольно поежилась: в нашем квартале вечно гуляли сквозняки. Переулок, ведущий к дому, бодро взбегал на горку, и я с тоской оглядела озаренный тусклым фонарным светом подъем. Можно было выбрать обходной путь, но не хотелось терять время.
Дорога виляла между зданий и заборов, превращалась в каменные ступеньки, а потом снова сглаживалась, обрастая брусчаткой. Честное слово, каждый раз, взбираясь на гудящих ногах на холм, я заставляла себя думать о дешевой арендной плате, а не о желании лечь под каким-нибудь забором.
Перед воротами стояла незнакомая карета, а в нашей квартирке на первом этаже светились все окна. Только я переступила через порог, как в холл выскочила испуганная Рута и мгновенно оттеснила меня обратно на крыльцо.
Вид у нее был полуобморочный.
— Ты не одна? — удивленно изогнула я брови.
— Он явился! — с жаром прошептала она и осенила себя божественным знамением. Если Рута начала молиться, то дела действительно плохие.
— Кто?
— Тот, кто розы тебе вчера подарил! В кошмаре такое не приснится!
Я почувствовала, как меняюсь в лице и медленно указала пальцем на дверь:
— Хочешь сказать, что Соверен Гард сейчас сидит в нашей гостиной?
— Именно! Грузим мы розы в подводу, а тут останавливается шикарная карета и из нее выходит Соверен Гард.
Я сначала решила, что обозналась. Потом присмотрелась — он самый! И давай ему предлагать дюжину роз по дешевке.
— Ты серьезно продала розы?! — ужаснулась я.
— Ну, не выкидывать же добро. — Она прижала ладошки к бледным щекам, в глазах заблестели слезы. — Я чуть не заставила Соверена Гарда купить цветы, которые он уже покупал! Как ты думаешь, меня теперь в кутузку загребут?
— За что?
— За незаконный оборот роз в Городе десяти островов!
Скорее в пансионат для душевнобольных, если она не перестанет дергаться.
Но об этом я мудро промолчала и тихо спросила:
— Давно он приехал?
— Часа полтора назад.
— Надо же, какой терпеливый, — процедила я и, отодвинув соседку с дороги, вошла обратно в квартирку. Рута посеменила следом, опасливо прячась за мою спину.
Наплевав на все приметы вместе взятые, я появилась в гостиной в уличной обуви, разве что пальто расстегнула.
