Перед страдающей нимфой даже дед Астор не мог устоять, но не спесивый болван, по нелепой случайности (точно, как отодранное от статуи мужское достоинство) ставший моим мужем.
— Не старайся, не пройдет, — наотрез отказался он колдовать. — Я не возьму в руки каменные причиндалы. Сама его реставрируй.
— Как?"
"— Ну как-то ты эту часть отломала.
— Я выполню любое твое желание! — выпалила я.
— Хочешь поклянусь?
Муж заинтересованно изогнул брови и потряс пальцем:
— Ну, смотри, женщина! Никто тебя за язык не тянул.
— Госпожа Гард, господин Гард, пожалуйста, улыбнитесь, — подскочил к нам репортер. Пришлось изобразить нежную улыбку. Бахнула вспышка магического гравирата. Я мелко заморгала, пытаясь избавиться от радужных кругов перед глазами.
С озабоченным видом, чтобы никому не пришло в голову нас останавливать, мы вышли из зала экспозиций и рванули в ту часть музея, где страдал одинокий каменный герой, оставшийся с одними ушами. В прямом смысле этих слов.
— Бедняга… — протянул Соверен, обозрев статую.
— Лезь, — распорядилась я, бросая через плечо вороватые взгляды.
Ворча, как престарелая леди, он вскарабкался на постамент и нетерпеливо протянул руку:
— Давай быстрее эту штуку!
Когда он сжал пальцами каменные чресла, то на мгновение прикрыл глаза и сквозь зубы прорычал:
— Поверить не могу, что я согласился!
Соверен крепко-накрепко прислонил отломанный кусок к прежнему месту, чуть пониже живота Небесного воина.
На лице мага вспыхнули магические письмена, по линии разломала пробежала искра…
— Госпожа Гард, господин Гард! — внезапно позвали нас.
Невольно мы повернули головы. Я с раскрытым от изумления ртом. Соверен, уверенно стискивая пальцами каменное «хозяйство» статуи. Бахнула вспышка репортерского гравирата...
— Лаэрли, лучше спрячься! — тихо и грозно посоветовал муж."
