Правда, что вы к ядам невосприимчивы?
— Да, — озадаченно согласилась я."
"Что правда, то правда. Чтобы укокошить нимфу банального яда маловато. Магия лесного народа проявлялась в феноменальном умении выживать в любых условиях. Ну, кроме холода. Нимфы такие нимфы, знаете ли. В холоде мы способны страдать только от него. Но даже полукровки были не восприимчивы почти ко всем известным отравам. Подозреваю, если мне обсыплют булку крысиным ядом вместо сахарной пудры, я только вкусом удивлюсь (не то чтобы кто-нибудь пытался накормить меня крысиным ядом).
Хотя, если постараться, избавиться можно от любого живого существа. Удалось же нам с Рутой отвоевать квартирку у тараканов!
— Вот и чудесненько, — на лице Фолла, покрытом пигментными пятнами, появилась улыбка, никак не отразившаяся в прозрачных глазах. — Вы кажетесь весьма здоровой. И собой недурны. Вы ведь здоровы?
«Как лошадь», — чуть не брякнула в ответ.
Но вопрос явно был риторическим, потенциальный муж ответа не ждал и продолжил:
— Я как раз отремонтировал дом на острове Эльба.
— Он пожевал блеклыми губами. — Думаю, вы отлично впишитесь в интерьер.
Перед мысленным взором немедленно возникла странная фантазия, будто стою я посреди богато обставленной гостиной, одетая в платье под цвет стенной ткани, и сливаюсь с обстановкой. Даже кровь захолодела, хотя в пальто было ужасно жарко.
— О, как мило! Всю жизнь мечтала стать украшением чужого дома, — буркнула я.
Без слуховой трубки старик Фoлл все равно не различил злой иронии и объявил:
— Ну, и о наследнике уже пора подумать.
«А он еще и в силах?!» — мысленно ужаснулась я, но вслух спросила, демонстрируя сдержанное любопытство (или насколько можно продемонстрировать сдержанность, громко озвучивая мысль в сторону слуховой трубки):
— У вас нет детей, поэтому вы не против приемного ребенка?
— Как же нет — есть, — кивнул он. — Шестеро сыновей. Год назад я их всех вычеркнул из завещания.
— За что? — меня разобрал смех.
— Да последнюю жену отравили, — чистосердечно признался он и обиженно крякнул:
— Ироды! Хорошая жена была.
Месяца не прожила. Мадам Салазар печалилась, что надо новую искать.
Я икнула и испуганно прикрыла рот ладонью. И еще разок. Что за напасть? Не иначе как инстинкт самосохранения, заложенный в нимф с рождения, таким нетривиальным способом пытался намекнуть, что пора хватать под мышки туфли с каблуками, задирать узкий подол тесного платья и дергать подальше от семейства маньяков.
