Минуя общую комнату для переодеваний, я тут же отравилась в пошивочную мастерскую, где Мика колдовала над очередным «шедевром» Арлис, чтобы в него втиснулась нормальная девушка, а не швабра.
Мастерская представляла собой большой светлый зал со швейными машинками и безголовыми портняжными манекенами. На стенах висели лопоухие лекала из твердого картона. В углу лежали рулоны разноцветных тканей. Мне повезло, что белошвейки помогали манекенщицам, и Мика в гордом одиночестве корпела над какой-то тряпкой, вручную иголочкой подшивая подол.
— Ты сегодня поздно, — подняла она взгляд от шитья.
— Кое-что с утра надо было сделать, — быстро произнесла я и приложила палец к губам, мол, помолчим."
"В доме мод даже стены имели глаза и уши, поэтому общаться с белошвейкой пришлось с помощью красноречивой пантомимы. Не реагируя на удивленно приподнятые брови подруги, которую без спроса обрекла на пособничество, я сначала проверила пустой коридор, прикрыла плотно дверь, а уже потом вытащила из сумки на швейный стол изуродованное серебристое платье.
Ужас на лице Мики лучше любых слов подтвердил, что мне каюк. Вернее, моему месячному жалованию.
— Как? — шепотом спросила она, поднимая платье и проверяя длинный расползшийся надрыв с торчащими нитками.
— Имеющий ноги и каблуки на этих ногах всегда найдет проблему на ровном месте. Особенно на плохой брусчатке, — скорбным голосом объявила я.
— Ничего не поняла, — хлопнула глазами Мика.
— Ты сможешь починить? — указала я на дыру.
— Только если распороть и выкроить подол заново, — вздохнула белошвейка и немедленно добавила:
— Арлис нас убьет.
— А должна? — раздался из дверей голос хозяйки дома мод. Не зря говорят, что не поминай беса, чтобы не накликать!
Платье выпало у Мики из рук и красиво накрыло швейный стол вместе с машинкой. Сама белошвейка стала нехорошего землистого цвета, словно заранее собралась помирать. Подозреваю, что у меня лицо было не лучше.
Арлис легкой птичкой впорхнула в мастерскую.
Обутая в ботиночки на плоской подошве, она была и ростом меньше, и двигалась тише. Иначе стук каблуков предупредил бы нас о приближающейся опасности. Оставалось импровизировать, но лицедейка из меня была еще хуже, чем певица.
— Я как раз хотела забрать для показа серебристое платье, — объявила она. — Милочка, ты очень вовремя его вернула!
Она схватила серебристую тряпку, которой теперь можно было разве что помыть пол.
