Единственное, что издохло — кактус у нас на подоконнике, переживший даже переезд с острова Анадари.
Когда я вышла из ванной, то обнаружила, что Рута что-то подкладывает мне в ридикюль.
— Что делаешь? — скрестила я руки на груди, почти уверенная, что подруга подсунула какой-нибудь амулет для любовного притяжения, который будет испускать такой запах, что сумку останется только выкинуть.
— Ты меня напугала! — вздрогнула она и выронила из рук томик в светлой кожаной обложке с коваными уголками. Книжка шлепнулась на пол и раскрылась, продемонстрировав гравюру натянутого на деревянный грибок носка.
— Зачем ты подкладываешь мне... — Я нагнулась за книгой и проверила название, тонким четким шрифтом выдавленное на обложке. — «Домоводство»?! Полагаешь, если он узнает, что я знакома с теорией штопанья носков, то проникнется симпатией?
— Наивная анадарская нимфа! — фыркнула подруга, отбирая у меня книгу. — Он же тебя на выставку манускриптов пригласил. Пусть знает, что ты тоже культурная и умеешь читать!
— Даже не пойму, — кашлянула я, — мне сейчас следует обидеться или пропустить мимо ушей?
— Ценить заботу! — напыщенно фыркнула подруга.
Но между тем «Домоводство» все равно самым непостижимым образом оказалось в ридикюле. Ранним утром впопыхах я не обратила внимания, что сумка потяжелела, домчалась до омнибуса и обнаружила лишний багаж, когда полезла за мелочью на проезд. Рута ловко повернулась затылком, поэтому гневный взгляд отскочил от подруги, как от глухой стены.
В итоге книга поехала со мной сначала в дом мод, а потом и в музей древностей. На смотрины я сбежала с примерки, соврав, будто меня срочно вызывали в Шейросскую низину к племяннице. Никому не пришло в голову наряжать нимфу, обязанную выглядеть мило и естественно, в какую-нибудь эксклюзивно-развратную тряпку на встречу со старой мымрой, наставницей детского приюта.
Через полчаса я выходила из кеба напротив величественного здания музея. К главному входу с колоннами вела широкая мраморная лестница.
С крыши на площадь смотрели агрессивно оскаленные горгульи. В фойе с головокружительно высоким сводом толпился народ: лицеисты и студенты, загнанные в музей на экскурсии, старушки в шляпках с искусственными цветами и... целый десяток мужчин с чахлыми розочками в руках. Это был полный провал! Понадеявшись на опознавательный знак, я не взяла карточку «сортовой ягодки» Ашера Богарта и лихорадочно пыталась понять, какой из них мой.
