Что постыдного в том, чтобы сопроводить в ресторацию аристократа? Он не требовал чего-то больше, не покушался на мою невинность, а хотел отомстить супруге, открыто закрутившей роман с молоденьким прехорошеньким нимфом. Предложение показалось божественным благословением. Особенно, если учитывать, что на кону стояла жизнь Трэна.
Месяц спустя у Гилберта случился удар. Еле выкарабкался. Жена вернулась к приболевшему супругу и потребовала от «любовницы» выплатить весь долг до последнего злотого. До сих пор считаю, что я легко отделалась.
Подумаешь, заставили вернуть деньги и потрепали имя. Некоторые люди живут без рук и ног, а уж испорченное реноме, на моей памяти, вообще никого не убило. Меня в том числе.
Почти три года я аккуратно отдавала ссуду и надеялась, что история потускнела под слоем пыли, но появился Соверен Гард и в обычной нахальной манере распахнул дверцы шкафа со спрятанным скелетом. Надеюсь, этот самый скелет выпал удачно и ударил черепушкой точно в лоб спесивому болвану! Осталось понять, почему я так сильно расстроилась.
Домой вернулась уже в темноте и обнаружила Руту сидящей на крыльце в тусклом круге света от ночника. С несчастным видом соседка куталась в вязаную кофту, шмыгала носом и поджимала колени. Ярко-красный бант на светлых волосах выглядел пожухлым печальным цветком и сполз на ухо.
— У нас заклинило дверь? — осторожно поинтересовалась я.
Рута трагически покачала головой.
— Он снова явился? — намекнула я на Соверена Гарда, и губы моментально защипало.
Господи, неужели теперь не только его имя нельзя произносить всуе, но даже о нем думать?! Но подруга, шумно высморкав в платок покрасневший от холода нос, драматично прошептала:
— Вот ты сейчас сказала, и я вдруг поняла, как была бы рада видеть Гарда. Но пришла твоя сваха.
— Мадам Салазар? — зачем-то уточнила я, хотя других свах, конечно, не знала.
— И еще этот… из музея. Честное слово, он один в один, как на гравированной карточке. Захочешь — не перепутаешь.
— Ашер здесь? — Я почувствовала, как меняюсь в лице.
— С мамой.
— И она?! — охнула я, вдруг поймав себя на желании крепко обнять корзинку и сбежать обратно в Шейросскую низину — попросить у старой карги политического убежища для преследуемой нимфы.
— Они еще папу с собой привели, — продолжила Рута. — И, по-моему, он единственный адекватный человек, потому что тоже не понимает, что делает среди этой подозрительной компании. Его глаза молили о помощи! Слушай, мужика точно надо спасать.
