Как же хорошо, что ужасный день заканчивается так сладко.
Следующие дни такие же уютные, как этот вечер. Мирон решает дела по больше части дистанционно. Иногда закрывается в кабинете, а так много времени проводит с нами. Возится с сыном, уже освоил весь уход за ним. Кроме кормления — это пока моя личная обязанность.
Зато они выходят на мужские прогулки, и я в это время могу оккупировать ванную. С особой тщательностью ухаживаю за собой, ведь когда сын спит, мы по полной урываем минуты наедине.
В общем, в нашем маленьком мирке воцаряется гармония. Наконец-то…
Внешний мир нас пока не трогает. Не знаю, что там задумал Мирон за месть для Ивана, но сам бывший сидит тише воды. Как и Сюзанна, и его мама. Только моя звонила пару раз, но к сожалению, мы не нашли понимания. Она вроде бы отступилась от Ивана, но так и боится наших отношений с Красильниковым! Никакие мои слова о любви и счастье не помогают. "
"Не могу сказать, что раньше мы с мамой идеально понимали друг друга.
Но мне все равно не хватает нормального общения с ней. Заботы, пусть и бытовой, каких-то простых мелочей. Все же я ее ребенок. А по папе я вообще откровенно скучаю. Хорошо хоть он не против моего любимого.
Но и приезжать в гости часто отец стесняется. Поэтому в один из дней мы договариваемся, что заскочу к ним сама. Мне как раз нужно сделать кое-какие покупки в городе. У мамы вовсю начался дачный сезон, ее в этот час не будет дома.
Папе я везу книги, которые в тот злосчастный день рождения забыла подарить.
Сынок остается с Мариной, а Мирон тоже решает поехать по делам. Но нам в разные стороны. Так что я катаюсь на такси. Любимый велит заказывать комфортные машины, вот только пробки в любом случае никто не отменял.
Отец не дожидается меня и говорит по телефону, что выйдет за продуктами. Мамы часто нет а он дотянул до последнего. У меня есть ключи от их квартиры, болтаются в сумочке. Все же иногда полезно не быть шмоточницей и иметь одну сумку.
Говорю папе, что смогу войти сама.
Пока добираюсь, думаю если честно, он уже дома. Но на звонок реакции нет да и он как будто сломан. Давлю, в ответ тишина. Ладно, воспользуюсь ключами.
— Я говорю тебе еще раз. Анна! Мирон не ответчик за свою мать! Дай детям жить спокойно.
Ого, я в страхе замираю. Голос женщины, которая называет имя мамы мне отлично знаком. У нас на кухне Агриппина Ивановна!
— Я не ребенок, чтобы мне указывали.
