А я ведь еще и кормлю. Смиренно просовываю руки в рукава, хоть вещь для меня огромная. Зато она сохранила много тепла мужчины. Ощущения неоднозначные… Впрочем, мне не до них.
Подхожу к Максу, мы вяло шагаем вперед на дорожку.
— Ты знал про их план? — спрашиваю сразу.
Брат мотает головой.
— Нет, ты что. Я бы сказал. Они все решили сами, Мирон и сейчас морозится. Не может внятно объяснить, зачем. Ваня мне сообщил, скинул смс как доказательства. Но трубку не берет и дверь не открыл. Со мной согласился увидеться только Мирон.
Смотрю на опущенные плечи брата и курчавые взъерошенные волосы. Он полноват, в нем нет ни грамма Красильниковского лоска. Но его родной вид и желание помочь пронимают. Я всхлипываю.
— Сама не понимаю, что у них было на уме! Но я и правда хочу уехать отсюда к родителям.
Брат некоторое время сопит. "
"— Мама не говорила тебе, что отцу было хуже в санатории? — от его слов у меня встают дыбом волосинки. — Нет наверно… Не хотела пугать, ты же с грудным ребенком.
— Нет… — шепчу.
— Мирон передо мной не извинялся, ты же знаешь его. Но сказал, ответственность признает полностью. Готов дать крышу над головой, полное обеспечение. Понимаю, ты не такое планировала… Но может, пусть помогает, пока Матвейка растет?
Я не удивлена, брат слишком слабохарактерный, чтобы рвать и метать. Да и на Мирона всегда смотрел с восхищением. И со своей большой семьей и зарплатой в страховой компании два лишних рта ему не потянуть. Но известие о папе! Вот это для меня шок!
— Я боюсь за отца, — признаюсь брату.
Тот кивает.
— Ему сейчас нельзя волноваться.
— Но они все равно узнают, — опускаю голову.
— У Мирона есть какой-то выход.
Дальше разговор двоих бессмыслен. Мы, не сговариваясь, разворачиваемся к дому, чтобы узнать, какое решение есть в голове у Мирона.
Его домработница уже накрыла в гостиной чай. Матвей, по ее словам, крепко заснул. Ребенок все больше успокаивается на новом месте. Чего не скажешь про меня. Я нервно шагаю до середины гостиной.
Останавливаюсь перед креслом, где с телефоном сидит хозяин дома. Он в строгом костюме, сосредоточенно смотрит на экран. Но я не робею.
— Мирон, как мы поступим с моими родителями?
Бизнесмен делает еще несколько движений большим пальцем, словно заканчивая набирать сообщение. Откладывает мобильный и смотрит на меня исподлобья.
— Это ваши родители, решать в конечном итоге вам.
Красильников прав, он вообще не обязан париться насчет моих отца и матери.
