Кое-как успокоив племянника, Полина усадила его в креслице на заднем сиденье машины и вручила «палочку-выручалочку» в виде планшета с закачанным в него любимым мультиком – крайнее средство, к которому они прибегали, если ничем иным мальчика невозможно было унять или успокоить. И всю дорогу до больницы напряженно размышляла, прикидывая, как могут вылиться им, и бабуле в первую очередь, столь неосторожные откровения Саввушки.
Что толку сокрушаться и сетовать по этому поводу – ребенок есть ребенок со своей детской непосредственностью, тем более никто из них не предупреждал малыша, что надо скрывать от бабуси правду.
Она его спросила: что у вас там происходит? Он и ответил, честно и добросовестно доложив то самое «что».
Василиса Макаровна, мама Елизаветы Егоровны, жила в древнем русском городе, в частном доме с небольшим земельным участком, расположенном непосредственно в черте города, причем не так чтобы и далеко от его исторического центра.
Первый раз Василиса пришла в этот дом в свои восемнадцать лет молодой женой Егора Андреевича Лисина, да так и осталась жить в нем и по сей день, на долгие шестьдесят пять лет.
За эти годы дом не раз подвергался ремонту, однажды его так и вовсе перестроили чуть не заново, но одно всегда оставалось неизменным: пребывание в нем самой Василисы Макаровны, за всю жизнь ни разу никуда не уезжавшей из родного города.
Категорически отвергала она любые предложения и уговоры родных перебраться поближе к дочери и внукам, пусть даже не в Москву, но хотя бы в ближайшее Подмосковье – все-таки рядом.
Даже слышать не желала ни о каком переезде – здесь мой дом, здесь жила, тут и помру."
"Охо-хо-шеньки. И никуда не денешься и против воли человека не пойдешь – переживай и волнуйся, родня, на расстоянии.
И переживали, понятное дело, и страшно волновались. Разумеется, одну-одинешеньку, без присмотра, не оставляли, договаривались с соседями о пригляде и внимании, но это так, по доброте душевной, как говорится.
А для жизни постоянной, бытовой, и дел житейских нанимали работников для помощи по участку и саду-огороду и помощницу, проживающую в доме.
Первые две женщины Василисе Макаровне не пришлись ни по характеру, ни по нраву – отказала им от дома и заработка. А вот с третьей они ужились замечательно. Где-то года три назад Елизавета Егоровна нашла Марину в одном из агентств по персоналу.
