– Никогда не страдала тревожной мнительностью. И «всепропальщица» из меня никудышняя, всегда предпочитала справляться с проблемой, чем паниковать и жаловаться, а пугаться уж после. Но оказалось, я жестоко переоценила себя, свою жизнестойкость и способность справляться с трудностями. Видимо, потому, что все мои прежние трудности были такой хреновиной соленой, как говорит один замечательный человек, что теперь могут вызывать у меня лишь ироничный смешок. А стоило свалиться настоящей беде и более серьезным испытаниям, как я ударилась в панику и истерику… И вот простой сорняк, ободравший мне ладонь, послужил триггером к выплеску всех эмоций и накопившихся страхов.
Она снова посмотрела на соседа.
– Такой жесткий экспириенс вышел, Прохор Ильич. Какой-то адский движ, как говорит мой братец, – усмехнулась она с горечью и всего на мгновение, словно приоткрывшись, бросила на него какой-то растерянно-беззащитный взгляд. Но, тяжело выдохнув, попросила уже решительным, почти деловым тоном: – И давайте мы больше не будем обсуждать трудности и проблемы мои и моей семьи, Прохор Ильич.
Я и так непонятно почему излишне разоткровенничалась. Примем за версию, что таким образом я пытаюсь оправдать свое агрессивное и чересчур экспрессивное обращение к вам и желание за него извиниться.
И, торопливо допив оставшийся в ее чашке чай, Полина поднялась из-за стола, объявив о своих намерениях:
– Я, пожалуй, пойду домой.
Посмотрев на нее немного удивленным, изучающим взглядом пару мгновений, Прохор поднялся, уведомив:
– Я вас провожу.
– Можно я не стану переодеваться, а верну вам халат позже? – попросила Полина.
– Разумеется, – кивнул он. – А еще я дам вам дождевик и резиновые калоши.
Через ту самую калитку между участками Ярыгин проводил девушку до самого дома, за весь этот короткий путь, не обменявшись с ней ни единым словом. Лишь войдя под козырек над крыльцом, перед тем как проститься, забирая у него пакет с продуктами и пакет со своими мокрыми вещами, Полина дежурно поблагодарила уставшим, потухшим голосом.
– Спасибо за чай и вообще за заботу, – улыбнулась она дежурно-тускло. – А халат я постираю и верну вам в ближайшее время.
– Можете не торопиться, у меня есть еще, – уверил ее сосед с усмешкой.
– До свидания, Прохор Ильич, – не приняла легкости его тона девушка, поспешив распрощаться.
– Да свидания, Полина, – ответил он коротко.
Развернулся и шагнул с крыльца под дождь.
