Выстрел, который снес крышу

Где наша не пропадала?

– А в Питере чего делал?

– Подруга у меня там, гостил у нее…

– Красивая? – повелся Мазок.

– Не то слово. Любой каприз, и забесплатно. Я с ней весь отпуск зависал. А потом, когда обратно стал собираться, непруха началась. Сначала лопатник, затем нога. Но поверь, баба того стоила.

– В отпуске, говоришь, был.

– Ну да, я же в Ульянове работал. У Горухана в клубе.

– У Горухана… – уважительно глянул на Павла Мазок. – Ты же с ним в кентах был… Я с ним тоже здесь пересекался. Один мой кореш с ним вась-вась, дела с Горуханом перетирал, ну, и меня с собой брал.

– Да так, к слову, – пожал плечами Мазок.

Нечем ему было похвастаться, кроме как отдаленной общностью интересов, потому и замолчал он.

– Нет больше Горухана.

– Да ладно! – вскинулся Сеня.

– Киллер завалил. В июне похоронили…

– Не знал… Блин! А ведь какой человек был! Батыр, беленькую давай, друга помянуть надо! – Мазок властно щелкнул пальцами в сторону бармена.

– Да надо бы помянуть, – кивнул Павел. – А когда твой кореш с Горуханом встречался?

– Да весной, в марте, кажется.

– Да проблемы какие-то… Я так понял, Парижанин помочь ему вроде бы мог.

Мазок задумался, но чувствовалось, что ответа он не знал. Не той величины фигура, чтобы люди высокого криминального ранга близко подпускали его к себе. Потому и стоял он в стороне от основных событий и не знал, что Горуханова больше нет.

– Да не важно… Мы на «Мерсах» подъехали, люди там уважаемые, я с ними на равных, все дела, – распустил хвост Сеня. – Горухан меня увидел, здорово, говорит, брат, как дела, все такое.

Поговорили, он прослезился; не забывай меня, говорит. А я забыл. Ты представляешь, брат, я забыл, что Горухан мне завет оставил! – ударил Мазок себя в грудь. – Надо было звонить ему, узнавать, что там да как, а у меня дел под завязку – то одно, то другое, закрутился, завертелся. А может, ему помощь моя нужна была! Может, он в ней нуждался! Никогда себе этого не прощу!

Мазок лихо скрутил пробку с поданной бутылки, наполнил граненые стопки.

– Никогда себе этого не прощу! Ну, Горухан, братишка, не поминай лихом! Пусть земля тебе будет пухом!

Выпив, он с позерской горечью швырнул стопку на пол с такой силой, что та разлетелась на мельчайшие осколки.

– Я обманул тебя, брат, – с наигранным чувством вины сказал Павел. – Я в Питер не в отпуск ездил. А на поиски человека, который убил Горухана.

– Где этот гад? – яростно спросил Мазок, продолжая работать на публику.

А ему было для кого рвать жилы.