Выстрел, который снес крышу

Эльвира Тимофеевна снова раскрыла папку, где под надписью «История болезни» четко просматривались его фамилия, имя и отчество, заглянула в содержимое папки, которое состояло из плотной стопки сшитых листов бумаги. Долго просматривала документы, наконец нашла нужную запись.

– Вы убили Гришечкина Юрия Степановича одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения… Так вот, ваша жена упрекала вас в том, что вы его убили. И что стреляли в нее. Но при этом она утверждала, что сама она выжила…

– Откуда вы все это знаете?

– Ну как же! Вот записи, которые вел ваш лечащий врач, Дмитрий Викторович Семжин…

– Знаете, но не помните.

Дмитрий Викторович сейчас в отпуске, но скоро выйдет, тогда снова займется вами. А пока я за него… Да и в любом случае вы находитесь под моей персональной опекой. Я главный врач этой больницы, и я в ответе за всех своих пациентов. Мы много беседовали с вами, вы должны помнить меня.

– Я вас помню, но я не ваш пациент!

– Хотите ознакомиться с историей болезни?

Торопов лихорадочно схватил папку, одну за другой перелистнул несколько страниц, и сделал это порывисто, едва не порвав рубаху.

– Павел Евгеньевич, не надо нервничать! Помните, вы должны держать себя в руках.

– Не могу в это поверить!

– Очень хорошо, что вы в это не верите, – чуть ли не ликующе улыбнулась женщина. – Очень хорошо!.. Вы думаете, почему я предоставила вам свободу действий? Потому что после удара я обнаружила в вашем сознании признаки просветления. Слышали, наверное, что клин клином вышибают, так и у вас – одно потрясение затмило другое.

Ваша жена до сих пор продолжает являться вам, но вы уже не верите, что она жива… Или верите?

– И это меня радует… А то, что после встречи с женой вы увидели меня, так это побочное действие транквилизатора… Продолжать? Или лучше поговорим завтра? А то, я смотрю, наш разговор вас уже утомил. Вам бы отдохнуть немного, а то глаза красные от перенапряжения…

– Да нет, мне бы со всем этим побыстрее разобраться.

– Побыстрей не получится.

Хотя все может быть… Так вот, вы уже не считаете свою жену живой. Это прогресс…

Павел вспомнил, о чем думал, засыпая после встречи с женой и Эльвирой Тимофеевной. Он собирался утром начать поиски Маши. А ведь это была сумасшедшая мысль. Но ведь утром сумерки в голове рассеялись, и он осознал, насколько далекими от здравого смысла были его намерения.

– Я бы даже сказала, большой прогресс. Настолько большой, что перед ним меркнет ваша новая навязчивость.