Выстрел, который снес крышу

Это меня по голове так сильно ударили, что мне все привиделось… Привиделось, что за клоуном бежал, что через забор за ним прыгал, а он меня подкараулил и по башке чем-то треснул. А это все чокнутый профессор, он сказал мне, что умеет летать, я ему не поверил, а он меня по голове булыжником за это… А здесь я уже давно. Из-за Маши. Я ее убил, а она является ко мне каждую ночь. И является, и является, я от этого с ума схожу. Каждую ночь она меня ругает, а я не сплю, не высыпаюсь, поэтому и сил у меня никаких нет, потому и на второй этаж еле поднялся.

И за вами пока шел, чуть не сдох. Я же подумал, что вы – моя жена. Сзади вы на нее очень похожи… Я поговорить с ней хотел. С Машей. Скажи, Маша, зачем ты меня преследуешь? Что тебе от меня нужно? Почему никакого спасу от тебя нет! Нельзя же так!

– Я не Маша! – испуганно мотнула головой Дарья Павловна.

Похоже, она решила, что Торопов бредит наяву. И надо сказать, она была недалека от истины. Ему уже начало казаться, что перед ним действительно находится Маша, спасения от которой он искал.

– Торопов! Возьми себя в руки! – услышал он вдруг резкий голос Эльвиры Тимофеевны.

Он повернул голову на звук и увидел Архипову, но какое-то время напряженно соображал, наяву она перед ним предстала или в сумасшедших грезах.

– Ты ведешь себя агрессивно, – строго сказала врач.

Это могло быть приговором, за которым мог последовать перевод в специальный блок, расположенный в старом корпусе и где закалывали лекарствами безнадежных пациентов. Павел очень боялся этого, поэтому жалко склонил перед ней голову.

– Вы не так все поняли. Я себя контролирую.

– Да? Тогда чтобы через пять минут был в своей палате. Я сейчас приду, и если тебя там не будет…

Павел мгновенно поднялся и, вжав голову в плечи, вышел на лестницу.

Он уложился в срок, но Эльвира Тимофеевна пришла к нему в палату лишь вечером, после ужина.

– Как самочувствие? – мягко спросила она, усаживаясь на стул.

– Все хорошо. Только на Машу не кричи.

Торопов лежал на спине, глядя со страдальческим выражением на лице в потолок.

Наступило время, когда его сознание окончательно погружалось в сумерки, и он переставал отличать явь от наваждения. Эльвира Тимофеевна уже здесь, а скоро появится Маша, и голова его развалится на части, если начнется скандал.

– Я не увижу твою Машу. И кричать на нее не буду. Я настоящая Эльвира Тимофеевна, а не вымышленная.

Повернув голову набок, Павел посмотрел на врача. Кофточка на ней с длинным рукавом, джинсы.