Выстрел, который снес крышу

Максим Иванович у нас за начальника был, Напевин его фамилия…

– А сам ты что здесь делаешь?

– Ремонт здесь. В две смены работаем, а что?

– Все правильно, ремонт. Раньше здесь была «Седьмая эра», а теперь вот «Летнее время» с боулингом. Что вы там, дорожки устанавливаете?

– Переустанавливать будем. Были уже дорожки, но старые, их уже убрали, а мы новые поставим, понятно? Все, некогда мне, работать надо…

Рабочий повернулся к Павлу спиной, сделал шаг.

– Слышишь, парень, мне бы с начальником твоим поговорить.

– Сейчас, – не оборачиваясь, бросил тот и скрылся в дверях.

Но Павел не хотел оставаться на улице. Он должен был глянуть на клуб изнутри, узнать, что там за обстановка, та ли еще планировка помещений, или уже все переделано. И есть ли следы от старого боулингового оборудования. Но в сумерках просторного и пропахшего краской холла он столкнулся с низкорослым и очень крепким на вид мужчиной лет сорока. Тот тоже был в спецовке, но вид имел такой, будто этот клуб принадлежал ему наряду со множеством других заведений такого рода.

– Мужик, тебе чего? – напыщенно спросил он. И шагнул вперед, оттесняя Павла обратно к дверям.

– Да я работал здесь…

– Ты что, из психушки сбежал? – усмехнулся мужчина, ткнув пальцем в нашивку на халате.

– Э-э… Нет… Я нормальный.

– Вижу я, какой ты нормальный… Может, мне на «ноль три» позвонить? Или на «ноль два»?

– Тогда вали отсюда!

Павлу ничего не оставалось, как убраться из клуба. Он был уже метрах в двадцати от него, когда услышал голос бригадира:

– Не было здесь никакой «Седьмой эры»! – крикнул он ему вслед и скрылся в дверях клуба.

Торопов уронил голову на грудь. Чертовщина какая-то. Должна была быть «Седьмая эра», ведь совсем недавно Дарья Павловна утверждала, что разговаривала с Вадимом Евсеевым. И недели не прошло с тех пор, не могло же за это время все столь кардинальным образом измениться… А может, и не было никакой Дарьи Павловны?

Но ведь есть еще общежитие, и комната номер двести четырнадцать, где он когда-то жил.

Общежитие находилось на той же Фабричной улице, в километре от клуба. Раньше Торопов проходил этот путь, не замечая расстояния, а сейчас каждый метр давался с трудом. Вымотался он за ночь, еще и нога босая, а земля мокрая и холодная.