Выстрел, который снес крышу

Но ничего, в его комнате должны сохраниться вещи, одежда. Он побреется, примет горячий душ, оденется в чистое, а там уже будет видно, что делать дальше.

И с общежитием Павел не обманулся. Оно стояло на месте. Березовая рощица, детская площадка с горками и каруселью. И только само здание общежития не радовало глаз. Окна на втором этаже без рам и стекол, на стенах копоть, следы от пламени. На третьем этаже рамы сохранились, но почти все они обуглены, видно, что пожар этажом ниже бушевал нешуточный.

Дверь в общежитие была сорвана с петель и валялась на земле недалеко от входа.

Торопов осторожно зашел в здание, заглянул в коридор первого этажа. Мертвая тишина, только слышно, как скрипит на петлях дверь в туалетную комнату. Это сквозняк по коридору гуляет, виной тому выбитые окна в туалете и в обоих концах коридора. Но двери в комнаты жильцов закрыты. Этаж от пожара пострадал незначительно, но людей, судя по всему, переселили, а те, видимо, оставили здесь свое имущество.

Второй этаж выгорел весь, и людей там искать вообще не имело смысла.

Именно здесь находилась двести четырнадцатая комната, где Павел рассчитывал найти свои вещи. Но он даже не стал соваться туда, ведь ничего там нет, кроме пепла, которым он мог посыпать голову.

Не было людей ни на третьем этаже, ни на четвертом. Ни знакомых вахтерш, ни приятелей, и не узнаешь, жил он здесь в реальности или в своем воображении.

Людей он встретил на обратном пути, когда выходил из пропахшего гарью здания. Но лучше бы их не было.

– Стоять! Не двигаться! – окрикнул его долговязый парень в синей милицейской куртке и с погонами прапорщика на плечах.

И еще на плече у него стволом вниз висел АКСУ со сложенным прикладом. Похоже, он не придавал значения Павлу настолько, чтобы брать его на прицел. К тому же он был не один, а с напарником, толстощеким сержантом в мешковатых брюках, давно уже забывших, что такое горячий утюг. Впрочем, Торопов и не думал сопротивляться.

– Мародерствуем? – осуждающе спросил сержант, приставив к его груди резиновый «демократизатор».

– Да нет, я жил здесь раньше, – вздохнул Павел и обреченно посмотрел в сторону «уазика» патрульно-постовой службы. Похоже, не избежать ему прогулки в этой карете.

– А что это за халат у тебя такой интересный… Психиатрическая больница номер восемнадцать, – прочитал прапорщик. – Ты случаем не перепутал место, где раньше жил?

– Это общежитие, а не дурдом, – оскорбительно усмехнулся сержант.