Выстрел, который снес крышу

– А теперь верите? – язвительно спросила она, поднимаясь с кровати.

– Теперь верю, – кивнул Торопов, потирая огнем горевшую щеку.

Как солнце выходит из-за горизонта, так и его сознание поднялось над сумеречным туманом. Теперь он ясно соображал, что Дарья Павловна реальна, как матрац кровати под ним и домашняя пижама, в которую он был одет.

– Скажите, а где я? – спросил Павел.

– У меня дома… Илья Макарович сказал, что вы придете в себя как минимум завтра, но, я смотрю, вы уже оклемались. И даже руки распускаете.

– Эльвира Тимофеевна утверждала, что вас не существует в природе. Я должен был проверить.

– Эльвира Тимофеевна та еще штучка!

– Мне ли этого не знать.

– Скажите спасибо Косынцеву: если бы не он, сгинули бы вы неизвестно где.

– Почему неизвестно? В психушке бы и сгинул. В соплях, в дерьме, но всем всегда довольный…

– В психушке, но в какой – вот в чем вопрос?

– Понятно, в какой, в нашей.

– Не все так просто. Илья Макарович сказал, что вас собирались переводить в другую больницу.

– Он не сказал… Похоже, знал, но не сказал, – с сожалением произнесла Дарья Павловна.

– Значит, он меня спас.

– Да, я подошла к нему, спросила про вас. Он долго не хотел разговаривать со мной, но я видела, что его терзают сомнения, стала настаивать… Сначала он рассказал мне про Катю, изменившую ему со своим братом, который, как оказалось, ей вовсе и не брат…

– Да, я говорил ему об этом.

– Вы говорили, а он проверил. И еще вы сказали ему, что брат этот или, вернее, «небрат» мог убить Горуханова.

– Представляю, что вы сейчас обо мне думаете, – хмыкнул Торопов.

– Я вам верю. И Косынцев поверил. Дело в том, что он видел на складе костюм клоуна. И шары воздушные там были… Откуда взялся этот Виктор, Косынцев не знает. Катя сказала, что приехал ее брат, попросила приютить. Вернее, она сама приютила Виктора, а Косынцева попросила не возражать… Да он и не возражал, потому что сама Эльвира Тимофеевна не возражала.

– Картинка проясняется… Если, конечно, мы разговариваем наяву, а не где-то там. – Павел сначала покрутил пальцем у виска, а затем вознес его к небу и очертил им круг вокруг головы.

– Мы разговариваем с вами наяву. Вы же не хотите, чтобы я залезла к вам в постель для реальности, так сказать, ощущений, – саркастически усмехнулась Дарья Павловна.