Выстрел мимо цели

Тот факт, что он позволил себя обнаружить, говорит лишь о том, что он чувствует себя в полной безопасности. Он где-то в Стаффордшире, по причинам, известным только ему. Он живет в очень большом доме, в котором есть библиотека. Вот примерно и весь объем ее сведений. Она помнит, как расширились глаза Стефана, когда он осматривал библиотеку.

– А что ты скажешь о библиотеке Викинга?

– Ты о чем? – не понимает Стефан.

– О библиотеке Викинга. Мне показалось, она тебя поразила. Была какая-то причина?

– Я вообще не понимаю, к чему ты клонишь, дорогая, – говорит Стефан.

 – Викинги, библиотеки… – ты перешла на джин?

– Ты разглядывал его книги, – упрямо повторяет Элизабет.

– Ты либо начала не с того, либо с того, но с середины, – продолжает Стефан.

Элизабет садится и смотрит на него внимательно.

– Стефан, ты помнишь ту ночь? Фургон, мужчину с бородой? Ты ведь не забыл?

– Даже для тебя это как-то странно. Какие у нас планы на завтра? Я подумал, что мог бы заскочить к твоей маме. Ты же знаешь, какой она бывает.

Элизабет вновь пытается успокоить дыхание, но у нее это не получается. Она чувствует, что вот-вот разрыдается. Стефан обнимает ее одной рукой.

– Что на тебя вдруг нашло? – спрашивает Стефан. – Я здесь, глупышка, я здесь. Если что-то сломалось, ты же знаешь, я все починю.

Элизабет спускает ноги с кровати и спешит в ванную, после чего запирает дверь и прислоняется к ней спиной. К глазам подступают слезы. Это нелегко, потому что слезы никогда не даются ей без труда. Элизабет до сих пор помнит, как плакала, когда отец ее бил.

Потому что он любил ее, потому что он вот так ее любил. Потому что он пообещал, что будет бить ее и бить, пока она не перестанет плакать. Пока однажды она не перестала плакать навсегда.

Еще Элизабет помнит, как много лет спустя, приехав в отпуск из Бейрута, она сидела у постели отца, умиравшего в хэмпширском хосписе от рака. Она держала его костлявую, изъеденную болезнью руку и думала о том, какую он мог бы прожить жизнь. Какую могла бы прожить жизнь она. Она думала обо всем, что у нее могло бы быть.

И все же она не заплакала, испугавшись, что станет с ним, если он это увидит.

Будет ли она точно так же держать руку Стефана, когда дело дойдет до хосписа? Конечно, будет. Но она станет смеяться вместе с ним, она будет любить его и благодарить за него и за ту женщину, какой она стала рядом с ним.

И лишь потом она выплачет все слезы, в которых отказывала себе всю жизнь.

Богдан влюблен. Тут не может быть сомнений. Он уверен.