Выстрел мимо цели

Конни засовывает руку под U-образный изгиб сливной трубы унитаза Хизер Гарбатт. Ничего.

Конни способна одурачить кого угодно. В этом она очень, очень натренирована, что служило ей хорошую службу в течение многих лет. Когда ушел отец, Конни продолжила улыбаться – просто потому, что кто-то должен был это делать. Когда умерла мама, Конни стала еще больше «пахать», выстраивая бизнес. Никто ничего не узнал о боли Конни.

Каркас кровати собран из трубок дешевого металла.

Конечно, Конни понимает, что делает Ибрагим.

Он ставит перед ней зеркало. Оно позволяет Конни увидеть саму себя, поговорить с собой. И помогает ей понять, что когда ты обманываешь всех, то на самом деле обманываешь только одного человека, и этот человек – ты сам. Во время беседы Ибрагим сказал: «Наши самые большие достоинства – одновременно наши самые большие слабости». Услышав, Конни сразу закатила глаза, но по какой-то неведомой причине эта мысль теперь не выходит у нее из головы.

Конни кладет на бок двухъярусную кровать и вытаскивает резиновую пробку у одной из металлических ножек.

Ничего, только пустое пространство. Продолжим искать.

Что, если она не такая уж и злодейка? Вдруг это ложь, которую она внушала себе долгие годы? Нет, это было бы слишком тяжело принять. Она может просто перестать встречаться с Ибрагимом, но чувствует, что он уже распахнул дверь, которую невозможно будет закрыть обратно.

Она вытаскивает пробку из второй ножки кровати. Ничего.

Множество людей сталкивалось с гораздо худшим, чем Конни Джонсон, – она отлично это понимает.

То, как она зарабатывает на жизнь, достойно презрения: за счет чего она получает деньги, как обращается с людьми, как абстрагируется от той боли, которую причиняет другим. Однако ей это всегда казалось неизбежным – будто она изначально родилась такой, какой была, и будто к ней применимы совсем другие правила.

Она вытаскивает третью пробку. По-прежнему ничего.

А что, если все это ложь? Действительно ли она столкнется лицом к лицу со всем, что сделала?

Конни вытаскивает пробку из последней ножки.

В целом нет, она не хочет это выяснять – наверное, лучше будет продолжить лгать самой себе, остаться той же Конни Джонсон, которую придумала маленькая девочка в тот момент, когда много лет назад ее бросил отец. Она скажет Ибрагиму, что не желает больше никаких психиатрических сеансов. Спасибо большое, но нет.

Конни сует палец в полую ножку кровати и тут же нащупывает бумагу. Туго свернутую.