— Колбасник у нас, — неожиданно заявил парень. — Мишкой Саратовским кличут, да. Здоровяк! Мы с ним на руках мерялись, он меня уронил.
— А офицер разве не при нём?
— Офицера не видал.
— Где Мишка живёт?
— Во 2-й Миюзской улице, в доме Рябова.
— Сведи меня завтра туда.
Уже под утро вся компания приехала на Лубянскую площадь. Верлиока поместил Лыкова на ночёвку в своей комнате, а Феде-Заломаю выделил хорошее место на нарах и даже с тюфяком. Детина был счастлив и мгновенно уснул с блаженной улыбкой на круглом детском лице.
В пять часов вечера следующего дня Алексей вежливо постучал в дверь квартирного хозяина во втором этаже доходного дома Рябова. Ему открыл лысый мужичонка с неприятными бегающими глазами.
— Чево ещё?
— Мишка Самотейкин здесь проживает?
— Не знаю я никакого Мишки.
Хозяин хотел захлопнуть дверь, но Лыков успел просунуть ногу. Федя-Заломай аккуратно обошёл его, шагнул в квартиру, взял мужика подмышки и поднял на уровень своих глаз.
— Ежели господин Лыков спрашивает, то надоть отвечать честно.
— Феденька, это ты! А я в темноте-то не заметил… Тогда конешно. Извиняйте! Пожалуйте, гости дорогие; всё расскажу.
Оказалось, что колбасник съехал с его квартиры сегодня утром, когда Лыков отсыпался в «Шиповской крепости».
— А офицер?
— Офицер Мишку и увёз. Важный, строгий. Приехал ни свет ни заря и увёз.
— Куда?
— А не сказал.
Алексей кивнул своему спутнику. Тот молча поднял огромный кулак и обрушил его мужику на лысину.
— Велели извозчику в Хапиловку ехать, — пробормотал тот сквозь слёзы, не смея даже прикрыть голову руками.
— Как теперь Мишкина фамилия? По фальшивому паспорту.
Квартирный хозяин покосился на Заломая и сказал ноющим голосом:
— Иванов.
— Точно Иванов? Гляди, сучий потрох, если окажется, что Сидоров, я сюда Фёдора вдругорядь пришлю.
— Иванов, ей-Богу, Иванов!
Так титулярный советник и ушёл из Котяшкиной деревни ни с чем. Проспал! Он опоздал перехватить убийц всего на несколько часов.
На вопрос, как вести поиски в Хапиловке, Верлиока ответил коротко:
— Никак.
— Это почему?
— Туда даже Анчутка Беспятый не суётся, со всею своею гвардией. Народ там больно лют!
— Так я не с войной иду, а с простыми расспросами.
— Ну и что? Посмотри на себя. Сапоги на тебе дорогие, пальто с шапкой справные, чамарка новая, часы… Вот они это всё и поснимают!
— Да я с них взамен головы поснимаю!
— Как обступят тебя человек с полста, сам отдашь. Там все чужие — добыча, а московских особо не жалуют.
