"
"— А вы что же? — нахмурил простодушное лицо Федя-Заломай.
— Это как повезёт.
— Я пойду тогда вас разыскивать!
— Нет. Ты должен меня слушаться. Это приказ — уходить, как стемнеет!
Хлопец насупился и отошёл, не смея возразить. Лыков легко договорился с Верлиокой, что тот командирует завтра парня на весь день в его распоряжение, и ушёл играть на бильярде. В половине двенадцатого появился Тоська-Шарап. Алексей объяснил бойцу, для чего он его позвал.
— Как, сможешь?
— Просто постоять?
— Просто постоять. Если я выйду и попрошу в чём-то помочь, то и помочь.
— Не нравится мне, Лексей Николаич. Секреты какие-то… Финти-фанты, немецкие куранты…[116] Ты сказал бы толком. Это ж Даниловка; там, ежли что не так, и лобешник снимут.
— Подземных жителей моё дело не касается и их попросят не мешаться.
— Это кто? Для тиих парней начальников нету.
— Отец Николай Быков там всем заправляет; он и попросит.
— Батюшка? Ну, и дела…
— В каменоломнях прячутся Рупейто-Дубяго и твой знакомец Мишка. С ними и будет разговор.
Я тебе не всё тогда в кабаке рассказал. Я этих харламов действительно ищу, но с целью поквитаться. Они в Питере взяли у меня и моего товарища, «ивана» Большого Сохатого, фальшивых банкнотов на сто восемьдесят тысяч рублей. Обещали обернуть, а сами скрылись.
— Смошенничали, значит?
— Смошенничали. А мы в «пекарню»[117] свои деньги отдали, в треть номинала. Представляешь, какие это суммы? Мы с Сохатым теперь без штанов, а эти красноплюи жируют. Тут ещё моего напарника в циркулярный розыск объявили[118].
Он ушёл в лаванду, и приходится мне гоняться за ворами одному. Вдруг меня там ранят?
Тоська-Шарап задумался.
— Плачу пятьдесят рублей, — поторопился сказать Лыков. — Больше, извини, нет.
— Ладно. Постою до темноты. Но если ты не выйдешь — я ухожу.
— Конечно!
— Деньги потом отдашь, когда всё выгорит.
— Спасибо. Ты встанешь там не один. Вон того верзилу видишь? Федя-Заломай. Он с тобою будет, в напарниках.
— Вдвоём веселее, — одобрил Шарап. — Особливо в Даниловке. Когда выступать?
— Завтра я это узнаю.
— Сообщи. Я проживаю в доме Кантакузена на углу Якиманки и Второго Хвостова переулка.
— Жди «красную шапку»![119]
Кое-как проведя в «Шиповской крепости» ночь, в восемь утра Лыков был уже у Горсткина.
— Всё в порядке, — сразу сказал тот. — Личное письмо Арсения Ивановича подействовало. Быков ждёт тебя в любое время. Обещал помочь.
— Вот спасибо! — обрадовался сыщик. — Я тогда прямо после обедни и подъеду. А то уж надоело ждать.
