Степан понимающе кивнул:
— Вестимо! Уж ежели надо залезть ко льву в пасть, так хочется сделать это побыстрее. Тебе, может, того… помочь?
Алексей знал, что Горсткин храбрый человек и не побоится спуститься с ним в каменоломни. Но один раз он уже попросил друга о помощи…
— Нет, хватит с меня Буффало. Всю жизнь себе этого не прощу. А ты жди хороших вестей. Нам ещё с тобой на коронации вкалывать!
И уехал в Нижние Котлы.
Отец Николай оказался рослым осанистым мужчиной представительной наружности, лет пятидесяти пяти, с благолепным лицом и длинными, с сильной проседью, бородой и волосами.
Он принял Алексея в своём доме, смахивающем на богатую господскую усадьбу.
— Проходите, сын мой. Рекомендация самого Арсения Ивановича Морозова — это лучшая рекомендация.
И выставил уже ладонь. Но Лыков под благословение не подошёл и даже не счёл нужным перекреститься на висевшие повсюду иконы.
— Что это? — нахмурился благочинный. — В доме пастыря так себя не ведут!
— Да будет вам, отец Николай, — отмахнулся гость.
— Некогда мне спектакли разыгрывать. Кто к вечерне, а мы к харчевне! Давайте лучше об деле говорить.
— А как же с верою Христовой?
— Одну молитву я знаю.
— Какую же?
— «Господи прости, в чужую клеть пусти да подсоби вынести!».
Пастырь рассмеялся:
— Хорошая молитва! Ну, ладно, давайте говорить об деле. Оно у вас в чём заключается? Арсений Иваныч дал только намёк.
— Я, изволите ли знать, приехал из столицы. Лыков Алексей Николаевич. Человек свободного рода занятий, главным образом таких, которые дают хороший доход.
Я буду излагать откровенно.
Быков молча кивнул, внимательно наблюдая за гостем.
— Есть два мерзавца, коих я разыскиваю. Одного зовут Рупейто-Дубяго, он бывший офицер. Другой при нём на услугах, вроде денщика; именуется Мишкой Самотейкиным. Эти архаровцы взяли у меня с товарищем на реализацию на сто восемьдесят тысяч «красноярок». Четыре месяца пудрили мозги, ни копейки не заплатили, а потом вообще скрылись, сбежали сюда.
Быков продолжал молча смотреть на Алексея.
— Я у вас неделю, облазил всю Москву. В Хапиловке они мне было попались, но убежали. Полагаю, что мерзкая эта пара укрывается в ваших краях. Мне говорили, что в каменоломнях иногда предоставляют убежище за деньги.
— Редко, очень редко! И потом, почему именно в каменоломнях? Там холодно, неудобно."
"— Это вам виднее, отец Николай. Я не настаиваю на подземелье. В Зюзино, Даниловке, Черёмушках множество постоялых дворов, где селят кого попало безо всяких прописок.
