Пусть живет среди людей, рядом с женой и ждет суда. Возможно, для него такая жизнь страшнее тюрьмы покажется.
Полковник Турилин молча кивнул, и вопрос был решен.
Закончив писать справку, Лева вышел из-за стола и с хрустом потянулся. Свобода! Он выполнил свой долг и свободен. Три-четыре дня можно ни о чем не думать, читать, ходить в кино… Лева напряг фантазию и добавил: плевать в потолок. Черт возьми! Разве это жизнь? Чтобы полнее ощутить свалившуюся на него свободу, Лева прошелся по кабинету, размахивая руками.
Лучше не стало, неосознанное чувство вины тяготило его, и он вспомнил — Рита. Девчонка побежала от него и крикнула: «И не звони мне больше! Никогда!» Стало муторно и тоскливо, Лева вернулся к столу и перелистнул календарь. Где ее телефон? Лева не записывал ее телефона и никогда не звонил. Он вспомнил свою кухню, цифры на белой стене, снял трубку и набрал номер.
— Вас слушают, — ответил солидный женский голос.
— Извините за беспокойство. — Лева откашлялся. — Можно попросить Маргариту?
— Слушаю тебя, Гуров.
Леве показалось, что он сунул голову в холодильник.
— Здравствуй, это я. — Лева от собственной глупости смутился еще больше.
— Здравствуй, — ответила Рита и замолчала.
— Рита, я был не прав. Извини, — быстро заговорил Лева. — Я хочу тебя видеть. Сегодня. Сейчас.
— Ах, он хочет! — Голос Риты приобрел бархатистые нотки. — Скажите пожалуйста, они соизволили.
«Давал себе слово больше не влюбляться, — думал Лева. — Дурак. Тряпка».
— Рита… — сказал он как можно спокойнее.
Девушка почувствовала, что соединявшая их струна натянулась и вот-вот лопнет.
— Я думаю, Гуров, — пропела Рита. — Я голову вымыла, у меня волосы мокрые. Где? Когда?
— Через сорок минут на Пушкинской, у памятника.
— Ах как романтично! — Рита вздохнула, испугавшись, добавила: — Буду.
Лева быстро шел, временами бежал по Страстному бульвару в сторону Пушкинской площади. Там, у памятника, его ждала Рита.
Разговор у Турилина затянулся, и теперь Лева опаздывал.
Лавируя между выходящими из кинотеатра «Россия» людьми, он выскочил на сквер, пробежал мимо фонтана.
— Гуров!
Вспоров ботинками гравий, Лева остановился. Рита сидела на скамейке, потом встала, неторопливо сделала несколько шагов ему навстречу. Лева подошел и, переводя дух, сказал:
— Извини, задержали. — Он потрогал ее косу, почувствовал, что она еще влажная, и повторил: — Извини.
— Я прощаю тебя, Гуров, — Рита взяла его под руку.
