Услышав все это, новичок принесет сценарий, либо заявку, и когда его вежливо или не очень вежливо завернут, подумает о редакторах нехорошо, плохо подумает. И будет совершенно не прав. Для того, чтобы сценарий приняли, необходимо множество условий. Во-первых, чтобы его вообще прочитали. Случалось, сценарий возвращают через год, даже не перелистав, так как подавляющее большинство редакторов закончили ВГИК и знают, кто может написать сценарий, а кто не может. Сценарий мог прочитать человек, который ничего не решает.
Известно, что «да» влечет за собой ответственность и работу, «нет» не влечет ничего. Возможно, сценарий прочитали, он понравился, но этой темы нет в плане. И наконец, есть все, нет режиссера.
Сценарии Ветрова на студиях читали, режиссеров он определял безошибочно, зная, с кем надо потрепаться о последней неудаче Феллини, с кем вежливо раскланяться, а кому сценарий отдать молча. А зачем разговаривать? Сценарий написан, его надо читать, а уж потом разговаривать или не разговаривать.
"
"Вчера, в десять утра, Ветров вошел на худсовет, раскланиваясь с давно знакомыми редакторами. Уже по их сдержанности, натянутым улыбкам он понял: ничего хорошего его не ждет. Странно, так как предстояло обсуждение третьего варианта, второй приняли месяц назад очень доброжелательно, поправки носили чисто формальный характер. Белокурая девушка, собиравшаяся вести стенограмму, пронесла мимо Ветрова стопку бумаги и карандаши и, сама не слыша собственных слов, произнесла: «Высокий мужчина в темном костюме, берегись.
Молчи, Павел, главное молчи». Он проводил девушку пронзительным взглядом, затем сел в дальнем углу, взглянул на мужчину лет пятидесяти с худым асимметричным лицом. Всех остальных Ветров знал, мужчину — нет, значит, начальство, значит, куратор из главка. Павел привычно расслабился, облокотился на раздвинутые колени, сейчас будет старт.
Начали без разминки, не упоминая, что сценарий уже дважды обсуждался, принимался, исправлялся.
— Я в спорте ничего не понимаю, а в этом, как его? — Товарищ опустил уголки рта.
— Горнолыжники, — придушенно, не своим голосом выплюнул кто-то.
— Вот именно. — Товарищ посмотрел на Ветрова равнодушно. Он ладонью начисто стер улыбку и водрузил на лицо выражение, которое можно было прочесть лишь однозначно: «В спорте разбираются лишь недоразвитые, а в горнолыжном и вообще Богом убитые».
— Я не желаю слушать ни ваших возражений, ни оправданий. — Товарищ взглянул на Ветрова еще равнодушнее.
