Выжить вопреки

Наше командование вообще не в курсе, где мы и что делаем. Ясно?

– Так точно! – О, какой приятный ответ.

– Хорошо, – заключил я и замолчал.

– Позволите вопрос, гос… – явно смутился бывший штабс-капитан.

– Да, вы верно остановились, у нас нет господ. Но, как я и сказал уже, я не офицер и не командир. Был сержантом, унтер-офицером по-вашему, очень непродолжительное время, сейчас обычный боец, рядовой, если хотите.

– Вы кто угодно, но не рядовой, – спокойно сказал пленник. – В мое время, в той, великой Русской Армии, вы как минимум носили бы звание прапорщика, а то и подпоручика.

– Так какой вопрос-то? Господин майор? – чего-то я устал уже его слушать.

– В Германии существует мнение, что всех немецких офицеров зверски убивают в Красной России, можете ли вы сказать, правда это или нет? – сбиваясь на каждом слове, спросил майор. Я видел, что тот высказывает общее мнение всех пленных, они только что о чем-то переговорили.

– Более смешной чуши я и не слыхал, – засмеялся я, – а зачем кому-то вас тащить такую дорогу, а потом просто убить, даже если и зверски?

– Я не знаю, говорят…

– Говорят, что кур доят! Меньше нужно слушать геббельсовскую пропаганду.

Поневоле верить станешь, если все это воспринимать всерьез. Скажу, как думаю. Будут допросы, как и в любой армии мира. Вам, я думаю, повезло попасться вместе с генералом. Отвезут, скорее всего, в Москву. Считайте себя одними из самых счастливых людей в мире, эта страшная война для вас закончилась. По крайней мере, кончится, когда мы будем у своих. Но в то же время вам, как бывшему царскому офицеру… Да, думаю, будет серьезный допрос. Вы участвовали в гражданской войне?

– Я уехал в феврале, сразу после первой революции. Когда осенью большевики взяли себе власть, я уже жил в Германии.

– Тогда все для вас будет нормально. Не будете провоцировать и выделываться, никто вас убивать не станет. У нас не нацистская армия, в которой принято морить голодом и стрелять всех командиров и политработников. Да, кстати, майор, а вы в партии состоите?

– Нет, по чистоте крови не могу быть принятым, – довольно грустно заметил майор.

– Если бы вы хоть немножко разбирались в той кухне, что сейчас творится в Германии…

– Да знаю я, без членства в партии нет никакой возможности построить хорошую карьеру, так? Всякие булочники-бюргеры получили с началом войны хорошие звания, а вы…

– Откуда вы знаете? – удивленно, открыв рот, слушал меня бывший штаб-капитан.

– Я много чего знаю, но от этого хуже только мне.