Ты бы своих-то попрятал. Тибол-то отошел после удара? Смотри, конечно, сам, но будь осторожен, а то мало ли что, – участливо говорил отец Майлы, тоже член совета провинции.
Хотя в душе он готов был хохотать. Ни для кого не было секретом, как проходил суд и сколько это стоило Граву, отцу Крава и Тибола. А еще недоросль Грава пытается ухаживать за Майлой, а зачем, спрашивается, ему нужен зять-идиот? Когда он это узнал, тут же решил поговорить с дочерью откровенно. Та, почему-то решив, что отец пытается ее сватать за Крава, вдруг расплакалась и в сердцах сказала, что лучше она умрет, но за это ничтожество никогда не пойдет.
– Успокойся, родная, я совсем не хочу, чтобы ты за него выходила. А то будто я не знаю их семейку, не плачь, моя хорошая, – гладил он дочь по голове.
– Ты правда не хочешь, чтобы я за него шла? – сквозь слезы спросила дочь.
– Клянусь тебе памятью матери, – серьезно проговорил он.
– Ты у меня самый лучший, – бросилась ему на шею дочь.
Грав в это время ворвался в кабинет префекта.
– Говорят, что парень, который напал на моего младшего, бежал.
– Да, я знаю, я уже выставил посты на подступах к городу и во все портовые города направил его описание. Не переживай, скоро поймаем. Тебе-то что, тут судейским беспокоиться надо, – хохотнул префект. – Ладно, Грав, иди, дел у меня невпроворот, – и когда тот вышел, префект еще раз усмехнулся.
«Забегали… Интересно, а нельзя ли как-то с этого дела что-то поиметь», – подумал он и стал строить планы.
* * *Умывшись в тазу с водой и надев пусть и старенькую, но чистую и пахнущую травами одежду, Дарк спустился в зал.
За стойкой стояла Марта, в зале никого не было, и Дарк, немного робея, спросил, может ли он позавтракать.
– Да, конечно, присаживайтесь, сейчас подам вам. Вы желаете сытный завтрак, или так… легкий?
– Давайте сытный, – покраснел отчего-то Дарк.
Марта принесла ему кашу с мясом, вчерашний пирог с печенью да горячий шавер – местный бодрящий напиток. Поев, Дарк уже и расхотел куда-нибудь идти, на него навалилась сонливость, и он подумывал, не отправиться ли ему обратно в комнату и там поспать.
Но пересилил себя и побрел на рынок: надо было приодеться, ведь впереди зима. Да и о какой-нибудь работе надо подумать и по возможности ее поискать.
Рынок шумел и поражал своим разнообразием. Здесь продавали и поздние фрукты, и хлеб, и его производные – булочки, пирожки всех видов и с разной начинкой, живность – коней, овец, коз, коров, много всякой птицы – и живой, и убоины.
