– Ты боишься размокнуть, Леон?
Ципнер ответил:
– Я, гауптман, никого и ничего не боюсь.
– Это мы посмотрим, когда новое орудие окажется на фронте.
– Да где угодно.
Айзенберг прошел к калитке, которую с северной стороны не было видно. И тут же подъехал «Опель». Айзенберг взглянул на часы – ровно 8.00. Он молча сел на заднее сиденье.
Начальник цеха поприветствовал его:
– Доброе утро, господин Айзенберг.
– Доброе, герр Бремеринг.
Оберштурмбаннфюрер развернул автомобиль и повел его обратно. Артиллеристы и начальник полигона проводили «Опель» взглядами.
Ципнер проговорил:
– До чего же высокомерный тип, и кому пришло в голову поселить его на полигоне? Будто в Хенсдорфе нет приличного жилья. Из-за него инженеры теперь теснятся в отдельном помещении завода.
Гауптштурмфюрер Шрайдер поморщился:
– Какое нам дело, господа, до этих штатских ученых? От них только одни проблемы. Совершенно не приспособленные к жизни люди. Поэтому их и содержат как рабов, имитируя свободу. На самом деле они даже к семьям выехать не могут.
А то, что у них в голове, по сути, – их приговор. Закончится один проект, не понадобятся они в другом, и их пристрелят. Потому что – секретность. Да ну их к черту. Пойду, обойду посты.
Ципнер взглянул на командира батареи орудий типа «Алиса» гауптмана Куно Фалька:
– А чем нам сегодня заняться? Может, уговорим начальника полигона, чтобы разрешил хотя бы за «колючку» выйти?
– Это не в его компетенции. В городке может быть штандартенфюрер Гартнер, вот с ним можно было бы договориться.
– Позвоните ему из канцелярии роты.
– Куда, Леон?
– Ну, если он городе, то наверняка шеф гестапо Динер знает об этом, он и свяжет вас с Гартнером. Съездим в городок, немного развлечемся. Думаю, Гартнер разрешит.
– Позже попробую позвонить, а пока строй расчет, проведи утренний осмотр. Сегодня солдаты с подъема были предоставлены сами себе.
– Им здесь даже кросс не устроишь.
– Устрой стометровку. В общем, занимайся расчетом.
– Но вы, гауптман, обещали позвонить…
– Обещал – позвоню, узнаю, что и как в городе.
Оберштурмбаннфюрер СС Йохан Бремеринг и главный конструктор Мартин Айзенберг ехали молча. Айзенберг прижимал к груди свой бесценный портфель. Бремеринг держал оптимальную скорость. Ничто не предвещало опасности.
Услышав шум двигателя идущего от полигона автомобиля, Шелестов приказал:
– К бою. Работаю я и Сосновский, остальные – на прикрытии. Если Айзенбергу удастся выскочить из машины, не стрелять, догнать, взять невредимым.
