Вызов

Вылижи ей рот.

И мы повинуемся. Потому что неделя вступления больше всего ломает твой инстинкт самосохранения, твою силу воли. К этому моменту наша реакция стала почти автоматической. Они говорят «прыгайте» – мы учимся летать.

И вот теперь озабоченные чуваки могут дрочить на это по интернету: мы с Ребеккой, горячие и страстные, с промокшей насквозь и почти прозрачной одеждой. Сиськи и вагины выставлены на всеобщее обозрение.

И это продолжается гораздо дольше, чем я помню. Так долго, что мне сначала кажется, что это повтор, пока видео наконец-то не заканчивается и я не поднимаю взгляд на Ребекку, которая до сих пор всхлипывает.

Уже не от злости, а от унижения. У ролика всего за несколько часов набрались тысячи просмотров. Он уже распространяется.

По Каппе.

По Грик-Роу.

По всему кампусу.

И единственный человек, который мог это выложить, находится в этом особняке.

38. Тейлор

Меня сейчас стошнит.

Эта мысль доходит до моего мозга намного позже, чем у меня сжимается желудок и к горлу поднимается рвота.

Я бросаюсь в ванную Саши и еле успеваю добежать до унитаза, прежде чем давлюсь горячей жидкостью, заполняющей рот. Я слышу, что дверь ванной закрывается, пока я споласкиваю рот, и думаю, что это Саша заглянула, чтобы меня проверить. Но, повернувшись, я вижу Ребекку, сидящую на краю ванны.

Она пришла в себя. Лицо все еще красное, глаза опухшие. Слезы высохли. Их место заняло застывшее смиренное выражение.

– То есть это не ты, – тихо говорит она.

Я вытираю лицо, смазывая макияж, который только что нанесла Саша.

– Нет.

– Прости, что тебя обвинила.

Опустив крышку унитаза, я сажусь, все еще пытаясь взять под контроль собственный пульс. Рвота неплохо умерила мою панику, но чем дольше я сижу прямо, тем быстрее мои мысли лезут обратно на поверхность.

– Я понимаю, – говорю я."

"Если бы я первой из нас увидела видео, я вряд ли бы среагировала лучше. Может, я бы не рванула с криками через весь дом, но точно бы что-то заподозрила. Правда в том, что мы с Ребеккой никогда не дружили.

Среди вступающих в сестринство она была самой стеснительной, и после той недели мы почти не разговаривали. Не из-за отсутствия попыток с моей стороны – просто всегда казалось, что, когда я вхожу в комнату, она хочет от меня спрятаться.

А теперь что-то изменилось. Не считая очевидного, конечно. Она сидит, поверженно смотря на меня, как будто все это время она пыталась меня обогнать в забеге, но ее подвело колено.