Взгляни на меня

Не могу сказать, что мне всегда приятно себя так чувствовать, но другой вариант еще хуже, потому что это значит больше не видеться с тобой.

Мария сидела, затаив дыхание. Когда Колин договорил, она поняла, что у нее кружится голова. Девушка была ошеломлена и тщетно пыталась успокоиться.

Колин, напротив, продолжал источать уверенность, и именно это, больше чем что-либо, помогло Марии вернуть присутствие духа.

– Не знаю даже, что сказать, – призналась она.

– Необязательно что-то говорить. Я сказал это не потому, что ждал ответа, а потому что сам хотел.

Мария обхватила ладонями свой бокал.

– Можно кое о чем спросить? – смущенно проговорила она.

– Почему ты делал вид, что не умеешь танцевать сальсу?

– Когда об этом впервые зашла речь, я действительно не умел. Но Лили на неделе дала мне несколько уроков. Вот зачем я к ним ходил вечером в четверг и в пятницу.

– Ради меня ты научился танцевать?

Мария отвернулась и сделала глоток, пытаясь скрыть удивление.

– Спасибо. Наверное, я тоже должна поблагодарить Лили.

– Я налью себе еще воды? Пить хочется.

Колин отошел, а Мария покачала головой, гадая, когда же он перестанет ее удивлять – и перестанет ли.

Луис никогда не разговаривал с ней так. Теперь Мария с трудом могла припомнить, что же она находила в нем. Внешне он был привлекательным и умным, но в душе тщеславным и высокомерным. Марии частенько приходилось извиняться за поведение Луиса, а если кто-нибудь ставил под сомнение ее чувства, тут же переходила в наступление.

Оглядываясь назад, она признавала, что отчаянно нуждалась в одобрении Луиса, и он не только чувствовал это, но и часто пользовался ее слабостью. Конечно, их отношения были нездоровыми; Мария попыталась представить со стороны Луиса поступок в духе Колина – позвонить, подарить цветы, научиться танцевать – и не смогла. И все-таки она любила Луиса со страстью, которую до сих пор иногда чувствовала.

Когда они с Колином танцевали, Мария поймала себя на мысли, что вечер уже не изменится в лучшую сторону, но она ошибалась.

Слушая, как Колин без страха и сожаления выражал свои чувства, Мария утратила дар речи. Она не знала, способна ли сама на такое. Наверное, нет, но, опять-таки, Колин отличался от других. Он воспринимал себя как есть и прощал совершенные ошибки. Более того, жил сейчас, в эту минуту, не заглядывая ни в прошлое, ни в будущее.

Самым большим откровением стала глубина его чувств – возможно, даже глубже, чем у Марии.