Взять живым!

Справа — пожилой, лысый, с полным ртом золотых зубов: видно отец семейства, какой-нибудь бухгалтер-растратчик или проворовавшийся завскладом.

Когда Ромашкин вошел, все притихли. Помня предупреждение, Василий ожидал каких-нибудь козней, насмешек, розыгрышей и решил: «Это можно стерпеть. Если станут бить, от двоих-троих отмахаюсь. Ну, а в более сложной обстановке обращусь за помощью к командиру роты».

Внешне спокойный, внутренне настороженный, Василий привалился к стене, вроде отдыхал.

— Ты по какой статье? — спросил «студент».

— Что? — не понял Василий.

— Статья, говорю, какая, срок какой получил?

— У меня нет статьи, я по приказу.

— Фронтовик? Давно на передовой?

— Давно. — Василий чувствовал: говорит с ним один, а слушают все.

— За что угодил в штрафную?

— Рыло набил одному дундуку.

— Разве за это сажают? — усомнился парень. — Ты давай не темни. Пришел к нам жить — говори правду.

— Я не вру, тот дундук был старше по званию — капитан.

— Я старший лейтенант.

— А до войны, до армии кто ты был?

— Школьник, — простодушно ответил Ромашкин, и окружающие почему-то засмеялись.

Он даже не подозревал, что сам себе дал кличку: с этой минуты он для всех стал Школьником, хотя это было очень далекое прошлое.

— Значит, ты домашний, — сказал парень. — А перо зачем носишь?

— А вот это. — Парень показал на финский нож, прицепленный к поясу Ромашкина.

— Бывало. — Ромашкин подумал: пора и ему спросить. — А ты за что осужден?

Парень лукаво усмехнулся.

— В чем ты ее допустил?

— Квартиру обокрал, а шмутки сплавить втихую не сумел.

Засыпался. Вот, значит, проявил халатность, промашку дал.

В углу заржали. Ромашкин поглядел туда. Там сидели трое — один коротышка, плечистый, почти без шеи, мордастый, а двое других к Ромашкину сидели спиной, лица их не были видны. Они-то, хоть и негромко, но именно ржали, а не смеялись. Ромашкин никогда не слышал такого смеха у своих разведчиков, хотя шутили во взводе часто.

Коротышка подошел к Василию, привычно и удобно опустился на пол, видно, много пришлось ему сидеть на плоских нарах.

Он посмотрел на Василия пронзительными наглыми глазами, спросил:

— Значит, фронтовичек?

— Ну-ка, расскажи нам, как воевать с немцами? У них там, говорят, проволока, мины. Как же через всю эту мазуту до них добраться?

— Мины перед наступлением саперы снимут, проволоку артиллерия разобьет.

— А если не разобьет?

— Тогда сами порвете гранатами, прикладами, шинели набросаете.

— А ты немцев видал?

— Конечно.