Взять живым!

Он держался в стороне, но его слово или жест был решающим. У него была кличка; Вовка сообщил ее Ромашкину шепотом:

— Червонный — у него зубы из червонного золота. Да смотри не назови его так — не любит.

Штрафники звали Червонного Петром Ивановичем, а командир штрафной роты по фамилии — Адивлин.

Петр Иванович неожиданно для Ромашкина отнесся к нему покровительственно, тоже расспрашивал о боях, о немцах, о том, как Ромашкин ходил в тыл.

— В общем, будешь жить с нами, Школьник, — добродушно улыбаясь, сказал Петр Иванович, — с нами не пропадешь!

Дружки Червонного достали из своих мешков такую еду, какой Ромашкин давно не видел: жареные утки, домашние пироги, копченую рыбу.

Была у них и водка.

Заметив удивленный взгляд Ромашкина, Штымп пояснил:

— Наши все могут достать.

Поужинали, выпили, сели играть в карты. Ромашкин умел только в «очко», да и не на что было играть, деньги он отсылал матери. Штрафники играли в «стос» и в «буру». Они артистически тасовали карты, пускали их вразрез.

Ловко, будто на гребенке, трещали колодой, проводя пальцами по картам снизу вверх. Играли азартно, Штымп кусал руки, если проигрывал. Опасаясь офицеров, деньги не показывали. Изредка, когда уже было трудно запоминать, кто кому и сколько должен, звучало одно слово: «Расчет!» И все быстро перебрасывались хрустящими бумажками, небрежно совали их в карманы.

Ночью роту подняли командиры:

— С вещами или просто так? — спросил из темноты Вовка.

— В полном боевом! Пойдем на передовую.

Агитатор сказал перед строем:

— Товарищи, настал час, когда вы сможете доказать свою преданность Родине, искупить грехи, очистить свою совесть и стать полноправными советскими гражданами. Страна вам поверила, дала оружие. Теперь дело за вами. Мы надеемся, вы оправдаете доверие. За проявленное мужество и геройство каждый может быть освобожден из штрафной роты досрочно. Бейте врагов беспощадно — это будет лучшим доказательством вашей преданности! — Он помолчал, спросил: — Вопросы есть?

Через открытое окно было слышно, как командир роты доложил по телефону:

— Товарищ двадцатый, «Шурочка» вышла в три ноль-ноль, как было приказано.

Шли часа два. Сначала лесом, потом полем, за которым уже были видны вспышки ракет. Скоро стали долетать яркие трассирующие пули.

— Куда же они, гады, стреляют! — возмущался Вовка-Штымп. — Так до начала наступления живого человека убить можно.