Взять живым!

Рогатин минуту помолчал и сердито буркнул:

А Пролеткин тут же отозвался:

— Сейчас не утро, ничего хорошего ты сказать не можешь.

Ночь прошла для группы спокойно, ее не обнаружили, никто не пытался войти в квартиру, ни снаряд, ни бомба не угодили в их дом. А в городе продолжал греметь бой. Ночью он стал только чуточку глуше. Где-то неподалеку часто и сипло кашляли зенитки.

Утро 28 апреля было дождливым. Дождь гасил пожарища, дым стал сырой и едкий. Ромашкин рассматривал в бинокль серые, угрюмые дома, которые находились поблизости.

Напротив, за неширокой площадью, высилось огромное здание с колоннами, облицованными мрамором. Во дворе мелькали фигуры эсэсовцев. Наверное, там размещалась какая-нибудь воинская часть. Соседство не из приятных! У дома, стоявшего наискосок, не было одной стены, лестничные клетки и квартиры на всех этажах просматривались до внутренних перегородок. Ромашкин вглядывался в даль, стараясь определить, куда вышли наши войска. Если судить по хлестким выстрелам танков, линия фронта с востока подошла к Александерплац и полицейпрезидиуму, а с севера — вплотную к рейхстагу. Наших отделяла от него только река Шпрее да площадь. В парке Тиргартен немцы копали траншеи. Глядя на план, Саша Пролеткин читал названия улиц:

— Герман Геринг штрассе. Шлиффен Уфер, Унтер ден Линден.

— А что означает «Тиргартен»? — спросил Голубой. — Тир там для стрельбы, что ли?

— Тиргартен в переводе «Зоологический сад».

— Стало быть, звери живут?

— Туточки кругом звери, куцы ни повернись, — заключил Шовкопляс.

— Не зря название такое дали: логово, — вставил Рогатин.

— Вот бы антилопу какую-нибудь прикастрюлить! — мечтательно воскликнул Пролеткин.

— А еще краше — кабана, — поддержал Шовкопляс. Рогатин неодобрительно покачал головой, с укором бросил Пролеткину:

— Жирафа забыть не можешь, опять из зоопарка хочешь кого-нибудь сожрать.

Ромашкин продолжал разглядывать улицу. «Где же находится Гитлер? Фоссштрассе — вот она, а в каком доме эта чертова рейхсканцелярия? — Вдруг у него мелькнула мысль: — Нужно взять пленного, он расскажет! И как я раньше не додумался? Всю войну таскал „языков“ для других, а когда понадобился себе, сразу и в голову не пришло! Ночью пленного захватить было легче.

Ну, ничего, гитлеровцы и сейчас бродят, как мокрые курицы. И не с такими справлялись».

О своих намерениях он рассказал разведчикам. Саша схватил автомат и сразу направился к выходу.

— Да цыц ты! — прикрикнул на него Рогатин. — План нужно придумать.