Агрессии пока никто не проявлял, нас просто взяли в кольцо и ждали…
Открытой оставалась лишь короткая дорожка, ведущая непосредственно к воротам замка. В одном из окон высокой башни на миг мелькнуло чёрное платье.
Значит, так называемая Чёрная баронесса о нас знает и ждёт. Яга права, надо идти и с уважением отнестись к хозяйке самого Шварцвальда.
– Оружия брать не станем, – сквозь зубы предупредила глава нашего экспертного отдела, преспокойно опираясь на отполированную временем, проверенную клюку. – В драку зазря не лезть, вопросов глупых не задавать, без моего ведома ничего не есть, не пить.
Ить мы же сюда не в гости заявились, а по серьёзному делу. Ежели до вечеру не выберемся, так, стало быть, тут нашу опергруппу и похоронят.
– Надеюсь, с оркестром? – Я хоть как-то попытался разрядить обстановку. – Почётный караул, залпы холостыми и всем звание «героев Лукошкина» посмертно. Да, царю Гороху челобитную написать, чтоб памятник поставили на Базарной площади, как Митя кислую капусту ворует, вы его стыдите, а я подзатыльники отвешиваю.
– И медаль ещё мою маменьке на деревню, – простодушно добавил наш пугливый богатырь.
Нет, не совсем верно, Митя, он только мертвецов боится, а со всеми прочими уголовниками и не церемонится даже. Вон как вервольфа с крыльца за шкирку спустил и коленом наподдал, формируя траекторию полёта. У него это запросто…
– Все за мной, – поправив фуражку, скомандовал я, спускаясь по ступенькам крыльца.
Голые скелеты уставились на нас пустыми глазницами, но не сделали ни шагу с места.
Ворота Чёрного замка поднялись вверх с традиционным готическим скрипом. Знаете, таким противным, словно зубовный срежет в кабинете стоматолога, одновременно торжественным и леденящим душу. Умеют они на Западе работать со спецэффектами, ничего не скажешь.
Но сначала мы пропустили вперёд избушку. Она осторожно, как пугливая курица, сунулась внутрь, нашла себе место на широком дворе и, повертевшись, спокойно присела. Можно идти.
– Бабуленька-ягуленька, Никита Иванович, вот ведь боюсь, аж сердце заходится, – нервным шёпотом начал наш первый парень на деревне.
– А можно я, страху того убавления ради, вон энтого особо подозрительного по кумполу его же могильной плитой осчастливлю?
– Нет.
– Ну хоть в рыло ему плюнуть?
– Нет.
– А палец средний эдак выгнуть да показать?
Видимо, я замешкался с ответом, потому что Митька всё-таки выгнул и показал.
Ряды скелетов всё правильно поняли, каким-то образом покраснели в скулах и пошли в атаку.
