Мы чудом успели нырнуть за ворота. Тяжёлые створки резко захлопнулись за нашими спинами.
С той стороны раздались глухие удары пустых черепов, но пробить лбами старый дуб, окованный железными полосами, они, естественно, не могли.
– Митя, тебе выговор с занесением!
– За что же?
– За всё!
– Ну хоть не уволили, и то спасибо.
– Ещё уволю!
– Обижаете сироту недокормленного, – привычно ухмыльнулся Митька, наглым образом подпуская фальшивой слезы в голос.
На нашу Ягу это, как ни странно, действовало до сих пор, но я-то знал его как облупленного.
Вот вернёмся, он у меня неделю двор будет мести, носу в город не высовывая. И никакой квашеной капусты! Ни с клюквой, ни с калиной, ни с брусникой!
Зверство, конечно, но с Митей иначе нельзя, он только сильную руку уважает.
Например, того же бабкиного кота наш богатырь ни в грош не ставит, а вот, с другой стороны, азербайджанского домового сразу зауважал, после того как тот к нему с двумя кинжалами в сени ночью припёрся.
Полаялись матом, выпили коньяка, помирились, теперь друзья неразлейвода.
А кот Васька… он же у нас непьющий. Кроме валерьянки! Но продолжим…
Мы дружной опергруппой, слаженно прикрывая друг друга и не теряя бдительности, вошли в гостеприимно распахнутые двери замка и двинулись внутрь по широкому коридору, освещаемому оплавленными свечами красного воска. Одни. Нас никто не встретил, не пригласил, не сопроводил.
Честно говоря, так уж страшно не было, скорее даже интересно.
Да вы и сами понимаете, тех, кто хоть раз был в гостях у Кощея Бессмертного на Лысой горе, запугать очень трудно. А ведь мы туда в последнее время вообще ходили как к себе домой.
– Чегой-то недопонял я, – начал наш младший сотрудник, который в принципе не умеет долго держать язык за зубами. – Это что же, из стен нечисть всякая поганая лезть не станет? Никто меня, младшего сотрудника, пугать не будет? За филей взять не попытается, к себе в могилу не потащит, грубиянством посмертным не озаботится? Чёй-то, чую, не так тут всё, неправильно.
Не по совести же! Издеваются, как хотят, над сотрудниками милиции…"
"Бабка невзначай тюкнула его старой клюкой по коленке, прерывая поток несанкционированных фантазий. Митя взвыл, обиделся, заткнулся и переключился на личные проблемы. То есть умолял меня выписать ему нечто вроде больничного.
