Вон хоть палача он же казнил…
Народ на площади вежливо расступился, давая возможность усталой избушке на уже изрядно подкашивающихся куриных ногах пройти как можно ближе к эшафоту. Солдаты в гвардейской форме по приказу уже знакомого офицера тоже опустили ружья. Данке шён, господа хорошие!
В принципе, мы так и встали борт о борт с высоким постаментом, на котором к сосновому бревну был привязан цепями гражданин Груздев, обложенный со всех сторон вязанками сухого хвороста.
Я, кстати (или некстати?), вспомнил, что в Средние века это являлось актом милосердия, то есть приговорённый сгорал на быстром, а не на медленном огне.
Интересно, ценил ли этот момент сам дьяк? Надо будет поинтересоваться при случае. Хотя чего ждать?
– Филимон Митрофанович, вы в порядке?
– Господи наш Иисусе Христе, на Тебя едино уповаю-у…
– А на нас, значит, нет?
– Единый Вседержитель, пришли ангелов небесных во спасение грешного мя-а…
– Гражданин Груздев, ангелов, видимо, не будет, но есть мы, – вежливо напомнил я.
– Пока вы являетесь подданным царя Гороха, никто и нигде не может сжечь вас без суда и следствия!
– Храни Господь родимую милицию, – с чувством простонал дьяк и, потеряв сознание, обмяк в цепях на столбе.
Пока городской суд в лице бургомистра и ещё трёх-четырёх толстопузых бюргеров о чём-то там перешёптывался, на помост выпрыгнул страшный Митька со зверским выражением лица и ухватом наперевес. Опытный палач не стал дожидаться худшего и резво слинял под эшафот.
Кстати, не факт, что он испугался именно младшего сотрудника. Лично мне казалось, что палач Фрайбурга просто встретился взглядом с нашей бабушкой. Мрачная Яга неподвижно стояла у окна в позе скульптуры Церетели, и это реально пугало до икоты.
Я же неторопливо спустился по ступенькам крыльца и встал на помосте, пока стальные руки нашего младшего сотрудника рвали цепи. Можно было бы и просто снять, но так эффектнее.
Убедившись, что тощая тушка дьяка отнесена в избушку, я вежливо козырнул господину бургомистру.
– Граждане свободного города Фрайбурга (Митя, переводи!), я обращаюсь к вам с непростым известием. Во-первых, этот человек (да, дьяк тоже человек, пусть лично нам кажется иначе, пусть мы его иначе как геморроем и не называем, но…) ни в чём не виноват! Вообще не виноват, по факту и по-любому. Он заложник ситуации. Если вы собирались казнить его только потому, что мы ушли и не вернулись, то прошу прощения, вот они мы.
